– Насколько я понял, нас приглашают на корабль в качестве гостей на ужин.

Муртаза пожал плечами.

– Не понимаю. Почему они приглашают. Мы можем вполне предложить на правах хозяев праздничный стол на нашем флагмане.

Гассан-паша перевел.

– Боюсь, что вынуждены отказаться, – сказал Волков. – Ваша посудина слишком непрочна для такой шумной компании, как наша. А что насчет Петра Алексеевича, так мы его еще не видели. Мы в одиночном плавании осьмнадцатый год.

– Удивительно! – вырвалось у Гассана. – Как вы можете судить так о «Великом Измире». Он однажды выдержал самый большой шторм за последние десять лет.

– В Мраморном море? – скептически предположил Костя. – Батя, дай я в него из подствольника засвечу! Вот удивятся!

– Кто на барке? – резко спросил Волков.

– Что? – оттопырил ухо Гассан-паша.

– Много человек на «Великом Измире»? – терпеливо пояснил Андрей Константинович.

– Нынче немного, – наконец понял, что от него хотят, адмирал, – два человека часовых – остальные в городе. Кого нам бояться в Черном море?

– Ну, пальни под ватерлинию, – милостиво разрешил отец, – авось оба бедолаги окажутся целыми...

Костя молча зашел за деревянный пирс и выстрелил из подствольника своего АКС.

Граната не торпеда, под ватерлинию она уйти не смогла. Да и Костя, по правде говоря, не целился под ватерлинию. Граната попала в ахтерштевень, разворотила его с добрым куском всего левого борта. Тут же, как это обычно случается с крюйт-камерой, она взорвалась с шиком и грохотом. На сей раз дело объяснялось просто: кумулятивная струя попросту прожгла судно как раз в том месте, где и посчастливилось оказаться запасам пороха.

Короче, дернуло здорово! У одного из чиновников ударная волна так здорово прочистила серные пробки в ушах, что, будучи почти глухим уже года три, он внезапно услыхал все: и вопли попавших под горящие обломки, и шипение горящих кусков корабля, падающих в воду, и проклятия Муртазы-паши, решившего, что корабль взорвался из-за раздолбайства вахтенных.

– А ты, дядя, утверждал, будто ваше чудо о пяти мачтах столь велико, – подмигнул Гассану полковник.

– Но что могло случиться? – спросил побелевший Муртаза. Ему предстояло очень неприятное объяснение в Диване.

Отчетливо представился осиновый полутораметровый кол, заостренный вверху.

– Каменные ядра сдетонировали, – насмешливо посмотрел на Гассана Константин, а отец добавил:

– Пошли кушать, пока то же самое не сделали кирпичи в крепости. От массы критической.

Поскольку во взгляде Гассана читалось что угодно, только не осмысленное понимание происходящего, Костя взял его под руку и, морщась от сладкого бабьего запаха, принялся объяснять:

– Пошли, твое высокоблагородие, на кораблик наш. А по дороге я расскажу о критической массе и об ужасах Хиросимы, – нехотя адмирал поплелся вслед за наглым гаером к «Мурене», с которой уже один из Ревенантов сбросил небольшие сходни.

Настя, обольстительно улыбаясь Муртазе, проделала то же самое. Когда оба главных чиновника повернулись спинами к остальной толпе, телохранители их – свирепого вида янычары сделали несколько шагов вслед, Волков отрицательно помотал головой. Сняв с плеча автомат аналогичный Костиному, он прицелился и выпустил гранату по второму барку. Выстрел оказался не столь удачен – сказалось отсутствие практики, но ему удалось разнести в щепки спардек и вызвать на судне пожар.

При звуках выстрела Муртаза с Гассаном обернулись и, увидев такую катавасию, остановились. Муртаза рванулся было назад, но Татьяна с Настей его удержали.

– Ничего не поделаешь, дорогой, – мило улыбнулась ему Татьяна, – сегодня неудачный день.

И крепкие бабы поволокли почти не упиравшегося пашу к сходням. Туда уже Костя тычками запинал Гассана. Их догнал Андрей Константинович и молодецки взбежал на борт.

– Ходу, Лейф, – крикнул он, – пока эти широкожопые не опомнились.

– Командир, – томно произнесла Татьяна де Лавинье, – выбирайте выражения. С вами дамы, причем обе графини.

Волков изобразил на лице глубокое сожаление.

– Прошу прощения, графини, но эти мерзавцы на берегу, если я не ошибаюсь, заряжают мушкеты.

Татьяна немного подкорректировала:

– Андрей Константинович, в Турции сие уродство называлось «тромбон». Пока они их зарядят, то мы успеем дойти до «Ориона». Они, между прочим, используют каменные пули.

– Почему? – удивился Волков. Он ведь не заканчивал военного училища, по причине не имения такового в начале экспансии на Унтерзонне. Но, пользуясь случаем, почерпывал сведения из любых источников.