– Я в первый раз на крейсере прохожу сквозь Портал. Могу высказать только предположение, что нужно врубать «Самый полный» и уносить отсюда ноги...

– Тогда, черт возьми, капитан, действуйте!

Одноглазый Ревенант Первой статьи отдал честь и врубил телеграф на «Самый полный». «Орион», обладающий огромной инертностью, задрожал всем корпусом и неуловимо принялся наращивать скорость. Вот лаг показал тридцать узлов... тридцать три... тридцать шесть... тридцать девять!

– Прошу вас, гере командующий, распорядиться, чтобы никто не выходил на палубу! – прокричал Нельсон через шум резонирующей обшивки. – Через десять минут я врублю форсаж!

Послышался гнусавый свисток боцманской дудки – команда занимала места согласно боевому расчету. Ход на форсаже со скоростью пятьдесят пять узлов приравнивался к готовности номер один. Полковник кивнул головой и вышел на палубу. Ураганный ветер едва не свалил его с ног. Один из Ревенантов, обвязанный фалом, помог ему добраться до входа на нижнюю палубу и тотчас поспешил обратно.

Внизу было гораздо тише. Ветра, естественно, не было тоже. Оправив мундир, Андрей Константинович вошел в кают-компанию. Все были в сборе, кроме Анастасии, которая находилась в лазарете и ухаживала за неожиданным гостем. По переговорному устройству полковник связался с главной рубкой и проинформировал капитана, что по палубе никто не шляется и его люди все на месте.

– В течение сегодняшнего дня пределы нижней палубы покидать запрещается! – закончив разговор с Нельсоном, изрек Волков. – «Мерседес» уходит от погони.

– Что такое, командир? – всполошился Шура Лютиков. Он испуганно подскочил к иллюминатору и вгляделся в туманный и облачный горизонт.

– За нами гонится Великий Кракен, – пошутил командир. – Нептун готов отдать зверюшку в хорошие руки, благо с морды не капает, ест все и особенно любит прапорщиков.

Лютиков нервно засмеялся.

– Вы все шутите! – нежно сказал он фразу, часто извлекаемую никудышными подчиненными. – А на самом деле?

– А на самом деле при скорости сто километров в час вам на палубе делать нечего. Лютикова запрет не касается – если его и сдует с крейсера, акулы хорошо поужинают. Отряд же потери бойца не заметит.

Шура обиделся, достал из кармана детскую игрушку «Тетрис» и принялся наяривать. В самом уютном углу кают-компании, где стоял камин, уселся Кеша Симонов и бренчал на гитаре для благодарных слушателей песенку про то, как «Снег кружится». Его слушали человек восемь. Остальные, услыхав, что «кина не будет», разбрелись по своим каютам.

На юге, в помещении лазарета, сестры милосердия колдовали над несчастным Марко. Анастасия, в плотно обтягивающих упругий зад джинсах, ставила венецианцу капельницу. Евдокия скептически смотрела, как восставший духом Марко пялится на сестренкины прелести, а затем заявила:

– По-моему, больной идет на поправку – рефлексы в норме. – Она обратила внимание Анастасии на стоящее зонтиком одеяло. Настя прыснула и заалелась.

– Скромнее одеваться надо, – продолжала свою мысль Дуня, – я читала, что в это время считалось модным оголять верхнюю часть туловища, а нижнюю прикрывать юбками. И не дай бог кому хоть увидеть даже пятку!

– Как у меня, кстати, с пятками, – хмыкнула Настя, закрепив пластырем иглу, – сексуальные?

– Mein Gott! Ich wahrscheinlich im Paradies! [18] – внезапно произнес Марко и сделал попытку ухватить Настю за зад.

– Beruhige sich. Nicht jenes wirst Du in die Holle geraten! [19] – шлепнула его по лапам госпожа Волкова. – Касторки ему дать, что ли...

– Ich bitte die Verzeihungen, wollte nicht kranken [20] , – взмолился бедолага и убрал руки под одеяло, не скрывавшее его грязных мыслей.

– Пойдем, Авдотья, – фыркнула Настя, – пусть гусю шею точит.

– Чего? – не поняла сестра. Та ей прошептала на ушко. Дуня стала пунцовой.

– Ауфидерзейн, калека! – сказала она, закрывая дверь лазарета.

Под вечер выбрались из области низкого давления, где свирепствовал жестокий шторм. Нельсон сдал вахту второму штурману и выпил рюмку коньяка за очередной адмиральский час.

– Если все будет хорошо, – сказал он, – через два дня будем в Сиракузах. Не нравится, честно говоря, ваше решение, гере командующий...

– Какое? – уточнил Волков. Он закусывал коньяк лимоном без сахара, поэтому слегка морщился.

– Что нам делать в Сиракузах? Выбросили бы его в Стамбуле – лишних хлопот не было бы! Не все ли равно ему, откуда до Венеции добираться?

– Есть разница, – возразил полковник. – Так ему по Италии топать, а так, как предлагаете вы, через пол-Европы.

– Сколько там той Европы! – презрительно сплюнул Нельсон. – Тем более что по Апеннинам не всякий в это время решался путешествовать: разбойники, отсутствие приличных дорог, войны за чужое наследство. А из Стамбула до Венецианской республики добраться гораздо проще.