– Меморандума достаточно, граф, – кисло ответил Муртаза-паша. Кока-кола не улучшила его настроения.

– Один момент. Графиня, не будете ли вы столь любезны пойти набрать сей текстик на компьютере и распечатать в трех экземплярах? Прекрасно, только не забудьте, что бумага должна быть гербовая, текст должен быть на трех языках: русском, турецком и (фиг с ними) английском, ошибок быть недолжно, а шрифт должен быть... э-э... Bookman old style!

Таня кивнула, взяла планшет, где командирскою рукою были набросаны основные тезисы меморандума, и ушла в канцелярию.

– Ну-с, как будут говорить наши потомки, пройдемте!

– Куда? – спросили в один голос оба турка.

– М-да, из вас неплохой дуэт мог бы получиться, – вместо ответа изрек граф. – Вы петь вместе не пробовали? Рекомендую!

Командир дурачился не зря. Он хорошо усвоил уроки особиста Худавого и начальника 8-го отдела Локтева – часто меняя тему и уходя от ответов на прямой вопрос, заставляешь собеседника терять спокойствие. Это вроде того, что если бы вас пригласили на презентацию, а оказалось, что в том здании – свинарник. Или пастора позвали к умирающему, а на самом деле он попал в публичный дом.

И вправду, видок был у достопочтенных турок еще тот! Волков провел их по шканцам, на котором не было и следов парада по поводу столь высоких гостей, и по трапу они поднялись на бридждек.

– Куда стрелять будем, господа? – спросил он, нетерпеливо постукивая пальцами по лееру.

– Простите? – не понял Муртаза.

– Да полно, джентльмены! Вы ведь не раз задавали себе вопрос: какова мощность моего «Летучего Голландца»? Так теперь и выбирайте, куда звездануть! Чтобы никому обидно не было...

Паши прижались лбами и о чем-то зашептались. Сказав по два раза «кхе» и по одному «хм», они наконец изволили обратить свой взор на Волкова!

– В полумиле отсюда к востоку стоит старая сторожевая башня, оставшаяся еще от Корчева. Толку от нее никакого – мы давно подумывали ее взорвать, так пороху было жалко, – сказал Муртаза, блестя масляными глазами.

– Плуты. Евреи, греки, татары и турки! Чтобы я своими руками уничтожил памятник древнерусской старины! Выбирайте другое! Не то сейчас по Стамбулу жахну...

– Как по Стамбулу? – произнес Гассан-паша. – До него более чем четыреста миль...

– Не верите? Давайте думайте!

– Хорошо, – вздохнул Муртаза-паша, – в полутора милях южнее, видите, вон там, – он указал рукой на одинокую скалу посреди моря, шириною с полсотни метров и высотой метров тринадцать, – там никого нет, кроме чаек. К ней даже пристать нельзя.

– Сейчас пристанем, – усмехнулся Волков и достал наладонник, совмещенный с рацией. – Господин адмирал, командующий на связи! В демонстрационных целях произведите пуск ракеты класса «борт-борт» по надводной цели. Цель – одинокая скала в полутора милях южнее «Ориона». Перед и после пуска крупное фото объекта. Пуск через пять минут!

– Есть! – донесся до него хладнокровный голос старого морского волка.

– Прикройте глазки, джентльмены! – посоветовал он измученным ожиданием оппонентам, глядя на циферблат «Командирских» часов.

С грохотом и шипением ушла ракета. Почти тотчас раздался взрыв, возвестивший о попадании. Когда осела пыль водяная и гранитная, то наблюдатели вместо бывшей скалы увидели лишь риф, напоминающий осколок зуба, вроде того, который остается во рту после вмешательства неопытного дантиста.

После легкого ужина к ним подошел вестовой и принес два снимка, размером 18x24. Андрей Николаевич, иезуитски нахмурясь, просмотрел оба, а затем с торжественной миной вручил их Муртазе.

– Ну, вот и вся история. Покажите в Диване, хоть в Кровати, а можете даже и на Тахте. Не опоздайте к вечернему намазу. Мои самые теплые пожелания Султану.

– Ну как, Владимир Иванович, сдюжишь, не помрешь со скуки? – спрашивал Волков у Шевенко перед отплытием.

– Справимся, командир! – уверенным тоном заверил Андрея Константиновича старший прапорщик. – Какая скука! Вы ведь со мной Шуру оставили. А за ним глаз да глаз нужен...

– Командир! – плаксиво протянул Лютиков. – Я бы с вами!

– Саня, – вздохнул Волков, глядя на человека, которому уже шел шестой десяток, но зрелости и матерости он так и не достиг, – ты, конечно, временами сука, хапуга и рвач, но вместе с тем я не знаю никого, кто привел бы эту крепость в порядок. Считай ее почти своей собственностью.