– Густав, обедать!

– Господа, у меня кружится голова!

– Софья Алексеевна, но ведь это всего шестнадцатый этаж, то есть поверх!

– О Господи! Да я выше второго в жизни не поднималась! О! Голова, падаю!

Ростислав оказался парнем расторопным. Будто всю жизнь ловил цариц, он подхватил Государыню на свои крепкие руки. Та, глупо хлопая глазами, пробормотала:

– Всю жизнь мечтала, чтоб меня на руках носили. Меньше жрать надо было... Министр, держите меня крепче... упадем ведь!

– Не упадем, ваше величество. – Каманин глянул в зелень царицыных глаз.

Ему показалось, или действительно там промелькнуло что-то бесовское? Но не может же царица громадного государства заигрывать с мужиком, как простая крестьянка! «Отчего же? – фыркнуло предыдущее воплощение. – Какая разница между царевной и крестьянкой в этом смысле... никакой! Изголодавшаяся за десять лет баба легла бы и под негра, а тут молодой-симпатичный». Какой молодой? Я ее в три раза старше! «Любви все возрасты покорны!» Дурень, не путай влечение с чувством! «А ежели эрекция, да с эякуляцией?» Молодой человек, что вы мне тут голову морочите? «Да так, слова прикольные!»

Хранитель с интересом смотрел на немую сцену. За сотни веков он не устал поражаться случайному характеру вспышек симпатий.

Когда-то, давным-давно... А может быть, на прошлой неделе... Нет, очень давно...

Палач уже заканчивал свою работу на сегодня. С лезвия топора стекали упругие густые капли крови. Оставалось последний раз взмахнуть, и на сегодня все.

В этой стране ведьм не сжигали – каждое дерево на учете, не сильно разгонишься устраивать аутодафе. Лишали жизни немилосердно, с обильным пролитием крови, путем расставания человека с самым главным органом тела.

Последняя жертва – девчонка лет шестнадцати мазнула по монументальной фигуре палача презрительным взглядом и подошла к плахе на негнущихся ногах. И столько силы было в этом взгляде, что топор палача сам собой пошел гулять по головам прелата, асессора и аудитора. Но пока он срывал с девчонки санбенито, их накрыли сети... По счастью, мимо проезжал Хранитель.

Забытая история. Лишь дворецкий да его жена помнят о ней. Но теперь уже не представишь импозантного Сильвестра в одежде палача да с мясницким топором. И жену его – искусную целительницу Беназир – в желтой накидке с диагональными крестами. Хранитель хмыкнул и произнес:

– Давай-ка, дружок, неси Софью Алексеевну за мной. Уж очень их организмы нежные.

Он стремительно вышел с панорамной площадки на лестницу, спустился на один пролет вниз и свернул направо по коридору. Тут же повернул медную начищенную ручку белой филенчатой двери и вошел в небольшую комнату.

– Клади на софу, – предложил он Каманину.

– Софью на софу! – тихонько пробурчал Волков. Хранитель внимательно посмотрел на него.

– Сколько живу, не могу понять, чем софа от тахты отличается... или от дивана.

Странный человек Хранитель по имени Семен подождал, когда Ростислав опустит свой драгоценный груз на вышеупомянутый предмет мебели, и только тогда соизволил объяснить:

– Софа, она же тахта, представляет собой низкий диван без спинки. Доступно объяснил?

Полковник только развел руками. В этот момент царица, не желающая дольше пребывать в неподобающем ей виде, приняла вертикальное положение и встала. Несколько неуверенной походкой добрела до кресла и облегченно опустилась в него.

– Фу! – выдохнула она. – Ну не могу же я в присутствии Владыки и собственных министров пребывать в столь фривольной позе!

– Каждая поза фривольна настолько, насколько воспитаны окружные кавалеры! – наставительно произнес Хранитель. – Возьмите вот, Софья Алексеевна, лекарство для поддержки вестибулярного аппарата.

– Для программной или аппаратной? – поинтересовался Волков.

– Чего аппаратной? – не понял Ростислав.

– Software! – однозначно ответил Хранитель. – Кое-какие фокусы с мозжечком. Биологические.

– Не буду я это глотать! – упрямо заявила Софья.

– Ходите с морщинами! – равнодушно сказал хозяин.

Пастилка мигом исчезла во рту. Софья посидела еще минут пять в кресле, ведя ни к чему не обязывающую беседу, а затем резко встала и подошла к окну.

– Чудеса! – только и воскликнула она. – Этого не может быть! Ай, лепо!

Ростислав подошел к ней и выглянул в окно. Эта сторона Неверхауса была обращена к морю, плескавшемуся где-то вдалеке внизу. Сам замок находился лиги за полторы от побережья, но с высоты семьдесят метров море было как на ладони.