Но ни в шведском, ни в немецком, ни во французском, ни тем более в латыни подобных выражений нет. И Тайный советник принялся объяснять смысл жизни в представлении богатого саксонца. Роль Реншильда свелась к мрачному киванию головой и скорбному выражению его медвежьего лица.

– Достаточно! – прервал король. – Что еще сообщил посол?

– Буквально сегодня утром мне передали голубиной почтой письмо. – Пипер достал из-за обшлага маленький треугольник. Карл быстро выхватил его из рук собеседника и принялся жадно вчитываться в латынь.

– Ха, – довольно произнес он, дочитав, – что ж вы сразу мне не сказали! Темните, граф! Реншильд, да что с вами сегодня? Выпейте рейнского, налью лично!

Король щелкнул пальцами – вошел слуга.

– Густав, принесите нам три чистых фужера. – Лакей склонился и, сдав задом, скрылся за портьерой.

Снова колыхнулась портьера. На серебряном подносе красовалась открытая бутылка вина и три фужера. Король сдержал слово. Лично разлив вино по фужерам, он поднял свой.

– Господа, давайте выпьем за этих авантюристов! Генерал, вы не в курсе! Три недели назад московский царь Петр встречался с королем Августом! Помимо трехдневной пьянки, был заключен устный договор о совместных действиях в Лифляндии. Прозит!

Все выпили. Пипер поставил пустой фужер на поднос и добил короля:

– Согласно самой последней информации, в Варшаве замечен Иоганн Паткуль.

Карл едва не подавился.

– Граф, – покачал он головой, – я вас когда-нибудь колесую!

– За что? – поднял брови советник.

– За вашу идиотскую манеру выдавать мне информацию по крупинкам! Признайтесь, граф, вы ведь меня за ребенка держите! Сомневаетесь, что ваш король адекватно отреагирует на ситуацию? Ладно, старый пройдоха! Что мы имеем в итоге?

Пипер медленно принялся «итожить говоренное».

– Ваше величество, Польша, Московия и Лифляндское рыцарство что-то замышляют. Поскольку все эти страны плюс Дания в некотором роде ущемлены в прошлом Шведским королевством...

– Они полагают, что настало время для возмездия! – восторженно закончил король.

Реншильд с надеждой посмотрел на короля. Возможно, аудиенция скоро завершится. Карл торжественным голосом продолжил:

– Повелеваю: процесс редукции в Лифляндии ускорить, направить в Копенгаген надежного человека с целью сближения польского и датского кабинетов. Да! У вас есть на примете опытный интриган, граф?

Пипер восхищенно посмотрел на своего короля и медленно кивнул. За подобные редкие взгляды Карл прощал графу многое: и известную инертность, и нескладную фигуру, и немецкую кровь. Он знал, что Карл Пипер совершенно не умеет льстить. И ценил его вдвойне.

– Усилить гарнизон Нарвы за счет отправки туда эскадрона тяжелой кавалерии. На это разрешение сената спрашивать не нужно. Отправьте на подмогу к полковнику Горну капитана Маркварта. Отличный солдат!

– Осмелюсь напомнить вашему величеству, – сказал побледневший Реншильд, – Сенат планирует на следующий год отправить в Москву посольство по вопросу подтверждения Кардисского мирного договора.

– Что там за договор? – встрепенулся Карл.

– Определение границы согласно Столбовскому договору, что был заключен семьдесят лет назад между Швецией и Московией.

– Пусть едут! – махнул рукой Карл. – Я не намерен забивать голову историей. Вы мне лучше скажите, на кого нам лучше нападать в случае войны? На Данию, на Саксонию или на Россию?

– До Москвы далековато... – неопределенно начал советник.

– Дальше, чем до Копенгагена?

Пипер и Реншильд ошалело переглянулись. Затем синхронно про себя помянули учителей Карла: профессора Норчеренского-Норденгиельма, графа Нильса Гюльденстольпе и советника Фому Полуса. Еще большими, нежели с историей, у короля были проблемы с географией. Он приблизительно представлял себе карту собственных владений: Швецию, Финляндию, Ливонию, Карелию, Ингрию, города Висмар, Выборг, острова Рюген и Эзель, лучшую часть Померании, герцогства Бремен и Верден, закрепленные за Швецией международными трактатами и страхом перед шведской армией.

Но помимо этого он ничего не желал знать о других частях света, говоря, что запомнит расположение иных земель только тогда, когда присоединит их к своему королевству.

– Ну вот, господа! – воскликнул молодой король. – А вы, Пипер, мне говорите, что коалицией против нас и не пахнет! Да ее запах носится в воздухе, я его носом чую!

Он пошевелил своим горбатым шнобелем.

– Запах бродит по Европе, запах моей победы! Моей окончательной победы!

Он подбежал к окну и раскрыл створки. На кирках колокола начали звонить к обедне. Ветер растрепал его кудрявую шевелюру. Он повернулся к своим советникам и топнул ногой:

– Быстрее бы они решались! Я проскачу по Европе, точно намедни по Стокгольму на олене. Господа, вы видели, как я пронесся!

– Имели честь, ваше величество! – поклонился Пипер. – Прошу прощения, но если ваше величество не нуждается больше в нашем присутствии...

– Ах да! Конечно, можете быть свободными!

Добродушно фыркнув в спины своих советников, король снова вернулся к окну. Теплый ветер с моря обдал его своим соленым запахом, он хмыкнул и затворил окно. Позвонил в колокольчик и приказал слуге: