— С Клавдией Павловной все в порядке? — прохрипел Петр.

— Да. Мне жаль, Петруха, но вам пора валить. Хотя бы временно. Не знаю, что будет, но боюсь, что вас могут повязать. Вашими жизнями будут шантажировать меня. Увози своих. Прямо сейчас. Хоть в лес, хоть по дрова, но спрячьтесь. Машина на ходу?

Петр долго молчал, вздыхал, потом все-таки принял решение и проговорил:

— Хорошо. Машина на ходу. Деревня Новоагеевка, это шесть верст от Новодиева на юго-запад. Пару лет назад я купил там развалюху — первая от околицы, рядом с лесом. Поживем в ней денек-другой. Про эту недвижимость никто не знает, мне как-то стыдно было хвастаться.

— Отлично, — обрадовался Сергей. — Отправляйтесь немедленно, козьими тропами, без встреч с патрулями. Будь на связи. Как приедете — доложишь.

Он вздрогнул, услышав сзади шорох. К нему подползла Диана с ворохом одеял. У Сергея дрогнуло сердце. Духу не хватило прогнать ее. Она пристроилась рядом, он обнял ее за тонкую талию. Не страшно — в случае опасности они успеют спрыгнуть в погреб. А если не успеют… то вместе умрут. Она прильнула к нему, обняла обеими руками.

— Прости, что подставил тебя, — прошептал он. — Хотел как лучше, а вышло, сама понимаешь…

— Спасибо, что защитил меня от Быковского, — тихо сказала она. — За все спасибо. За то, что ты есть, тоже.

Сердце Сергея никогда так не щемило. Он постелил одеяло, они легли, укрылись вторым. Диана вздохнула, обвилась вокруг него, прижалась так, что они превратились в один комок. Оба были одеты, но он чувствовал, как горит ее возбужденное тело.

— Увези меня с собой… — прошептала она. — Не могу тут больше. Все равно не будет жизни.

— Куда увезти?

— В Россию. Никогда там не была. Нам всякие ужасы про нее рассказывают. Наверное, врут, если там есть такие парни, как ты.

— Наверное, врут, — согласился Сергей. — Ты уверена, что хочешь уехать?

— Да.

— Ты хорошо подумала?

— Главное, что подумала. — Она тихо засмеялась.

— А Ярославу Григорьевичу твое желание не покажется немного странным? Пожилым людям трудно менять место проживания.

— Он родился на Ставрополье, станица Кочубеевская. Думаю, папа справится. Ты хочешь, чтобы я была с тобой?

— Очень, — признался Сергей и закопался носом в волосы, пахнущие детским мылом.

Они дрожали, снимали друг с друга одежду, но только запутывались, потом засмеялись и решили, пусть каждый сам раздевается, так будет быстрее. Страсть накрыла Сергея с головой. Он про все забыл, напрочь выбросил из головы всех прочих людей и события. Они катались по дощатому скрипящему полу, упивались друг другом. Можно представить, что думал обо всем происходящем Ярослав Григорьевич, сидящий в подвале.

Они забылись на короткий час, уже под утро. А очнулся Гайдук оттого, что Диана трясла его как яблоню. Он приподнялся… и в ужасе вскочил. Липкая змейка поползла по телу, перешибло дыхание. Дома Бойко и Гайдуков горели как сухие стога сена!

Страшнее зрелища, наверное, не придумать. Пламя уже охватило постройки целиком, рвалось в светлеющее небо. Трещало дерево, распадаясь на угольки. Спасти дома уже было невозможно, падали перекрытия, рушились перегородки, стены. Пожарных не было, впрочем, в западной части города потихоньку завывала, приближаясь, сирена. Кричали жители окрестных домов, хлопали окна.

Сергей стоял и не верил своим глазам, тугая удавка сжимала его горло. Это было что-то нереальное, словно кино смотрел. Рядом тяжело дышала Диана, вцепилась в загородку. Она смертельно побледнела.

— Мама!.. — ахнул Сергей, прыгнул в квадратный проем и покатился с лестницы.

Он не помнил, бежала ли за ним Диана, его такие мелочи не волновали. Волосы дыбом стояли от страха. Гайдук бросился в сад, пробежал мимо сараюшек, увяз в грядках то ли свеклы, то ли репы. Он падал, вставал, опять бежал, сжираемый липким ужасом. Дышать вблизи пожарища было нечем, в воздухе стояла удушающая гарь. Дым в безветрии расползался в разные стороны, в нем почти терялась видимость.

Все же Сергей заметил, что по участку, засаженному картошкой, кто-то ползет в его сторону. Он чуть не захлебнулся от радости. Мама! Это действительно была Клавдия Павловна. Она кашляла, лицо перекосилось, спутались волосы. Похоже, женщина повредила ногу, не могла идти. Она подтягивалась на руках, передыхала, снова ползла.

Он бросился к ней.

— Господи, мама!

Сергей поднял ее на руки, перевалил через плечо, побежал назад. Они упали за сараями в глухой бурьян, надрывались от кашля.

— Сыночек, ты живой.

— Я всегда живой, мама. Что случилось?

Клавдия Павловна не могла отдышаться. Она смотрела невидящими глазами на пылающий дом, в котором прожила почти всю жизнь, потом взглянула на соседний, где с грохотом обвалилась крыша.

Пожарная машина уже въезжала в переулок. Гайдук подумал, что дома были подожжены практически одновременно. Только безветрие не давало пламени переметнуться на соседние здания.