— Ну привет, оккупант, — заявил водитель и ухмыльнулся. — Присаживайся, будь как дома.

Они обнялись, не скрывая радости. Сколько лет уже не виделись! Гаевский сильно изменился, как-то вытянулся, превратился в сгусток жил и вен. Обострились черты лица, вылезли скулы. Его волосы по-прежнему оставались густыми, но теперь он стриг их «ежиком», наполовину поседел, кожа стала серой. Старый друг Сергея был гладко выбрит, что как-то плохо гармонировало с серой футболкой, жилеткой и застиранными джинсами. Под жилеткой скрывался пояс с пристегнутыми ножнами и, кажется, кобурой.

— Ты не боишься вот так ездить? — удивился Сергей.

— А что такого? — Гаевский покосился на свою амуницию. — В чем проблемы? У меня в кармане ксива члена национального движения. Спешу представиться. — Гаевский хрипло засмеялся и шутливо откозырял двумя пальцами. — Сотник Иван Харчевник, заместитель командира отдельной третьей роты силового блока некой партии. Все гаишники по швам вытягиваются. Как бы я сюда доехал из Луганска? Дороги оцеплены, блокпосты через каждые триста метров. Да и гвардейцы нынче злые пошли — чуть что не так, сначала стреляют, потом знакомятся. Эх, веселая страна. Вот и дожили мы до гражданской войны. Но это все ерунда, — деловито сказал Константин и обернулся.

Сергей сделал то же самое. Задний отсек «Нивы» был переоборудован. Два сиденья вдоль бортов и масса свободного пространства. На полу лежали деревянные ящики характерной формы, запаянная стальная коробка, что-то еще, укрытое брезентом.

— На первое время хватит, — самодовольно сообщил Гаевский. — «АКС» — две штуки, снаряженные магазины — три десятка. Гранатомет РПГ-18 «Муха» — одна штука. Что там еще? — Гаевский задумался. — Да, два «ПМ», один из коих оснащен глушителем, так, на всякий пожарный случай. Шесть гранат «РГД-5», четыре магнитные мины, несколько дымовых и светозвуковых зарядов. Все так, как ты просил. Ты сказал, я сделал.

— А подумал?.. — Сергей заглянул в бардачок и осторожно вынул из него ребристую гранату «Ф-1».

— Подумал. — Гаевский кивнул и охотно объяснил: — Это на тот же самый всякий случай. Куда удобнее выхватить гранату из бардачка, чем лезть назад и ковыряться в ящиках. Положи на место и не смотри так на меня. Под сиденьем мешок — в нем маски, веревки и скотч… в смысле, канцелярский. Нам же понадобится канцелярский скотч?

— Машина надежная? — спросил Сергей.

— Запишемся на тест-драйв? — осведомился Константин. — Машина — зверь. Хозяин уверял, что не так давно вытащил ее из болота, где она утонула по уши. Но это ненужные технические подробности. Выкладывай последние известия. — Гаевский пытливо уставился приятелю в глаза.

Он мрачно слушал, отмахиваясь от табачного дыма, которым Сергей обильно насыщал салон.

— Полный беспредел! — заявил Константин через пару минут. — Совсем чувство меры потеряли народные слуги. И Коряка… кто бы мог подумать!.. Знаешь, что больше всего удручает меня в этой стране? Натерпелись от фашистов по самое не хочу. У меня оба деда на войне погибли, один под Киевом, другой под Ворошиловградом. А теперь этот самый фашизм становится на Украине чуть ли не государственной идеологией. Ненавижу! — Гаевский сплюнул в окно. — Оттого и в армии служить отказался, и порвал навсегда с этой долбаной страной. А ты молодец. — Гаевский рассмеялся, скинув напряжение. — Не успел с одной расстаться, а уже другую женщину нашел. Вот это по-нашему, Серега, одобряю, желаю счастья в личной жизни.

— В Луганск нас вывезешь? — мрачно спросил Сергей.

— А чего не вывезти? — Константин пожал плечами. — Веселее толпой возвращаться, чем одному. Скатертью дорожку, конечно, не обещаю, возможно, и пострелять придется. Ладно, не будем о светлом будущем. Выкладывай свои задумки.

План «спецоперации», задуманной Сергеем, вырисовывался приблизительно, без учета обстоятельств. Он и сам понимал, что тут требовался вдумчивый анализ.

— Ты, главное, не волнуйся, не спалимся, — заявил Гаевский, выводя неуклюжую машину из-за орешника. — Тачка чистая, это реально зверь. Ко мне в этой местности ни у кого никаких претензий, напротив — боязнь и уважение. Обыскивать не будут. Только тебе придется перелезть назад и спрятаться. В идеале — под сиденье. И шторки на окнах задвинь, создай атмосферу комфорта.

Зажужжал телефон в нагрудном кармане Гайдука. Он взмок как в сауне, пока донес его до уха.

— Сережа Гайдук? — Голос женщины был ему знаком, она волновалась, почти паниковала. — Это Ткаченко. Да, Анна Владимировна, твоя учительница, Сережа. Мы виделись позавчера у вас дома.

— Я узнал вас, Анна Владимировна, в чем дело?

— Клавдия Павловна дала мне на всякий случай твой номер, я попросила ее. Сережа, мне страшно. Был пожар…

— С мамой все в порядке, не волнуйтесь.

— Слава богу, — сказала учительница, но паника в ее голосе осталась.

В мобильнике прослушивались отдаленные крики, стуки. Похоже, кто-то колотился в дверь.

— Сережа, это Коряка. Он злой как собака, с ним четверо. Это его подельники-фашисты, у них такие… нечеловеческие лица. Они ворвались ко мне на участок, бьют в дверь, скоро вынесут ее. Я слышала, как они ругаются между собой. Дескать, не нашли на пепелище никаких тел. Старуха сбежала, а спрятаться она могла только здесь, потому что я ее единственная подруга. Сережа, у меня нет твоей мамы, я не знаю, где она. Они ломают дверь, угрожают убить, бросить гранату. Я говорю, что одна, а они не верят. Боюсь им открывать. Ты бы видел их!..