— Убью урода!.. — сипло прорычал Коряка. — Говори, подлюка старая, где твой отпрыск?! — Судя по хрипу матери, этот гад крепко схватил ее.

Сергей сжал кулаки и волю. Броситься в бой? Глупо. Он не осилит такую толпу. Только хуже сделает матери — тогда ей точно не поздоровится. А негодяи уже растекались по дому, врывались в комнаты.

Гайдук слышал, как откинулась крышка подпола, и кто-то на полном серьезе предложил бросить туда гранату. Кто такие? Милиция? Нет, сомнительно. Судя по всему, это был цвет нации — активисты профашистского «Возрождения и Порядка». Он различал знакомые голоса — Василь Дергач по кличке Фюрер, Зяма, толстяк, горбоносый гад.

Что-то упало, и женщина охнула. Ее толкнули? Гайдуку пришлось опять себя сдержать — не выбить дверь, не свалиться негодяям на головы.

Мама сдавленно бормотала, что ничего не знает. Сын прибежал еще утром, заметно испуганный, собрал сумку и исчез. Он поцеловал мать на прощание и сказал, что возвращается в Россию. Мол, она не знает, что натворил Сережа, хотя и догадывается по расписной физиономии Коряки.

Снова был ядерный взрыв. Остап ругался площадной бранью, крушил мебель. Ржали его клевреты, обрушивая кухонный шкаф, разбивая стулья, переворачивая стол. Коряка орал, что удирать — это не в правилах Гайдука. Он бы никогда так не сделал! Старая врет! Мать не били, но наехали на нее конкретно.

Несколько человек уже карабкались на чердак. Один из них задержался, осветил стену, но ничего не заметил. Грохотали тяжелые бутсы, кто-то кричал, что чердачное окно открыто, а рядом с ним валяется горшок с фикусом.

«Не валяется, а лежит!» — поправил его Сергей.

Вновь была истерика. Мол, он здесь был, упустили, проморгали! Ладно, старая, живи пока, но ты у нас попляшешь! Всем искать мерзавца, он не мог далеко уйти! Отправить людей на автостанцию, сообщить всем постам на дорогах, прочесать лес! И ментам сообщить, не хрен им спать!

Половицы тряслись от топота разъяренных мужиков. Дорогих гостей было не меньше десятка. Они выскочили из дома и унеслись прочь.

«Вот и все, — обреченно подумал Сергей. — Скоро и милиция будет в курсе».

Когда он спустился вниз, мама уже заперла дверь, задернула занавески и пыталась поднять перевернутый стол. Сын бросился помогать, водрузил на место древнюю конструкцию. Мебель в горнице была перевернута, повсюду валялись осколки посуды, кухонный шкаф висел на одном гвозде. Клавдия Павловна была бледна как смерть, но не плакала. Напротив, она пыталась скрыть дрожащую улыбку.

— Мама, что смешного? — не понял Гайдук.

— Ничего. — Клавдия Павловна нервно сглотнула. — Ты бы видел физиономию Коряки. Он похож на бомжа, который беспробудно пил полгода. Весь фиолетовый, опухший! Хотя ты видел его, это же твое творчество.

Они смеялись, собирая осколки. Клавдия Павловна вздрагивала, бормотала, что думать так грешно, но физиономия Коряки — это такой бальзам!..

— Тебя не били? — спросил Сергей.

— Нет, они вели себя как джентльмены. Оскорбляли, буйствовали, махали руками, даже толкнули разок, но не били. Твой бывший дружок меня остерегается, возможно, именно потому, что я твоя мать. Знаешь, сынок, тебе не стоит тут маячить, сама уберу. Они когда-нибудь вернутся. Иначе и быть не может.

— Надеюсь, это случится не раньше утра, — пробормотал Сергей. — Мама, заряди свой сотовый телефон и все время держи его рядом с собой.

— Не знаю, есть ли там деньги…

— Позвони в случае опасности. Я получу сообщение, что ты пыталась со мной связаться.

— Ты куда-то уходишь? — Женщина задрожала.

— Пока нет, но чем черт не шутит.

Не стоило лишний раз поминать нечистого. На улице стемнело. В переулке, где не было ни единого фонаря, воцарилась темень. Завибрировал телефон в кармане — Сергей заблаговременно отключил звуковой сигнал.

Он услышал взволнованный голос Петра. Разворошили-таки болото. Их дом подвергается массовому нашествию! За калиткой несколько машин. Это милиция. Они уже входят в сад, топчут клумбы. Их очень много. Фонарь на фасаде освещает всю эту преступную камарилью! Здесь начальник ОВД Воренко, военком Гладышев, городской прокурор и даже глава администрации Петренко. Вся компания в сборе, гранатомета не хватает! Милиция окружает дом, они уже на крыльце. Все, он не может говорить, пошел открывать.

Мама что-то спросила, но Сергей уже ворвался в свою «детскую», выбрался в окно, чтобы не светиться на крыльце. Он нырнул за угол, прокрался вдоль боковой стороны дома, по огороду. Часть пути Гайдук пробежал по оврагу.

У дома сестры толпились люди, внутри горел свет. Возмущенно кричала Даша, плакала разбуженная Лиза.

Сергей подкрадывался ближе, прячась за кустами и клумбами. И снова сплошное унижение! Он мог бы броситься в драку, разбить физиономии парочке ментов, но остальные скрутили бы его.

Стражи порядка, дружно гогоча, вытолкнули из дома полуодетого Петра. Кто-то засадил ему под ребро. Муж сестры завопил от боли, его толкнули. Он не сдержался, дал сдачи локтем, повреждений не нанес, но толпа возмущенно загомонила. Посыпались удары. Петр схватился за лицо, кровь потекла с губ.