Дядя Амвросий, напевая песню без слов, вышел на нетвердых ногах из сарая, и Эра сказала:

– Володя, вы ставите меня в неловкое положение.

– Это не верно, - возразил Володя.
– Я ни в какое положение вас не ставлю. Я с вами даже не говорил с того вечера. Я не навязываю своего знакомства, а если есть внимание, то оно незаметно.

– Будто бы...
– покачала головой Эра.

– Это случайность и моя оплошность, - сказал Володя.
– Все равно вы скоро уезжаете, о чем вам беспокоиться?

– О себе я не беспокоюсь, что мне в этом, - сказала Эра.

– А обо мне и подавно нечего, - произнес Володя, протянул руку, чтобы погладить собаку Розу, но отвел ее и положил на колени.

– Есть еще один человек, - сказала Эра.

Овцын налил себе еще вина из бутылки, макнул сыр в аджику.

– Иван Андреевич все знает, он не поймет меня неправильно, - сказал Володя.

Овцын съел сыр, прополоскал рот вином. «Аджика - это здорово изобретено!» - подумал он.

– Все равно ему неприятно, - сказала Эра.

Вернулся дядя Амвросий и пошел к бочкам, напевая.

– Прекратите эту балладу, - сказал Овцын.- Я устал слушать. Ступайте домой, Володя. И когда в следующий раз втюритесь в чужую жену, застегните душу на все пуговицы, как приличествует мужчине.

– Я не «втюрился» в вашу жену, я...
– сказал Володя и осекся.

Овцын подождал, не закончит ли он фразу, потом поднялся и выплеснул остатки вина на земляной пол сарая.

– Что же вы сидите?
– спросил он у Володи.

– Я еще побуду здесь, - ответил Володя.

– Амбросу надо спать, - сказал Овцын.
– А советскому офицеру надо являться по утрам на службу свежим и готовым к ратным подвигам, а не притаскиваться из дешевого кабака, волоча ноги.

– Конечно,- сказал Володя.- Вы всегда правы.

Он поднялся, и они вместе вышли из сарая.

– Прощайте, - сказал Володя и медленно пошел к шоссе.

– Прощайте, - сказала Эра.

Уезжали в холодное, дождливое утро, и капли дождя смешались на лице Эры со слезами, когда она прижала к груди собаку Розу. Собака Роза все поняла и скулила, слизывая с лица Эры дождь и слезы. Потом она долго бежала за машиной, и слышен был ее визгливый лай.

– Задержимся у Серафимы?
– спросил Овцын.

Эра держала у глаз платок.

– Все равно дождь, - сказала она сквозь слезы.

– Мы обещали.

– Неужели мы не можем не выполнить какого-то пустого обещания, если нам не хочется, если нам трудно?

– Не можем, - сказал он.

– Тогда заедем к ней... Конечно, надо заехать, - сказала она.

Они поднялись по осыпающейся тропинке, и Серафима Сергеевна встретила их со сдержанной радостью. Вряд ли она ждала, что случайные гости выполнят обещание. Вскоре она мягко, но недвусмысленно дала Овцыну понять, что у них с Эрой есть особый разговор и он тут лишний.

Лишний так лишний... Он надел плащ и пошел на бульвар, где под мелким, как пыль, дождичком гуляли люди, скоплялись у ларьков, фотографов и шашлычных, поднимали на память камешки, шишки, листья магнолий, кормили лебедей в прудах и дивились на чванливого павлина, распустившего пестрый хвост. И на пляже под бульваром были люди, не так много, как в солнечные дни, но порядочно.

Он дошел до пристани. Только что ошвартовалась сухумская «Ракета», из нее вываливались на берег растерянные экскурсанты, и он остановился у парапета, чтобы переждать этот поток. Свинцово-серое море, придавленное низким, косматым от облаков небосводом, ничем сейчас не отличалось по виду от осеннего Белого моря, от Балтики, да и от всех осенних морей, которые ему пришлось повидать. В будущем году экспедиция погонит суда на Амур. Наверное, осеннее Берингово море и осеннее Охотское море выглядят так же. Только увидит ли он эти моря?..

Овцын почувствовал на плече легкую руку и обернулся.

– Ты удивлен?- спросила Марина.

– Немножко, - сказал он.

– Рад?

– Несомненно. Мы с тобой никогда не ссорились, отчего же не порадоваться встрече?

– Это верно, - сказала Марина.- Нам не из-за чего было ссориться. Как живешь?

– В свое удовольствие, - ответил он.
– А ты?

– Тоже радуюсь жизни.

– Ты похорошела, отрастила волосы.

– Заметил?
– улыбнулась она.

– Ты не любила длинные волосы.

– И ты не любил. А мужу нравятся длинные волосы.

– Почему же ты одна?
– спросил Овцын.

– Он остался в Сухуми ловить рыбу. У него такая страсть. Он целыми днями ловит рыбу.

– Соломон рассказал мне, что ты вышла замуж.

– Для этого я ему и написала, - отозвалась Марина.
– Мне он тоже все рассказал. Ты счастлив?

– Счастлив.

– Вот и хорошо... Где Эра?

– Дома. Вернее, в гостях. Завтра мы улетаем.

– Мы позже... Какой противный дождь!