– Я вас слушаю, - произнес солидный, совсем ученый голос.

– Здорово, Вожак, - сказал Овцын, припомнив Митину училищную кличку.
– Что новенького по части астрометрических постоянных? Каково нынче прямое восхождение точки Овна?

– Равно нулю, как и всегда, - вежливо ответил Митя.
– Но простите, я не узнал.

– Не мудрено. Восемь лет не видались. Овцын мое имя.

– Ванька!
– заорал Митя Валдайский очень несолидно.
– Какими судьбами?!.

– Так я тебе и стану судьбы по телефону докладывать, - сказал Овцын.
– Повидаться надо.

– Да где ты хоть находишься ?!
– завопил Митя.

– В вестибюле твоего почтенного заведения.

– Бегу!
– крикнул Митя.

Раздался стук, топот, потом кто-то положил трубку на место. Овцын улыбнулся и повесил свою.

Митя сбежал с лестницы растрепанный, тонкий галстук съехал набок, руки болтались в воздухе как бы отдельно от тела.

– Ух ты!
– восклицал Митя, щупая нашивки и значки Овцына.
– Капитан дальнего плавания, отличник морского флота, персона! Ну, говори, где ты, что ты, как ты? Женился? Дети есть? Как попал в Москву? Да как ты меня нашел?

– Если ты перестанешь задавать вопросы, я начну отвечать, - сказал Овцын.

– Начинай, брат, начинай, - рассмеялся Митя, взял его за талию и усадил в низкое кресло у треугольного столика с пепельницами.
– Говори больше, а то я уже сто лет никого из наших не видел. Все говори, что знаешь.

Он рассказывал, а Митя все спрашивал и спрашивал... Чувствовалась в его голосе тоска по оставленной морской работе, как человек выспрашивает о судьбе женщины, которую любит, но разлучен с нею обстоятельствами.

– Да, - говорил Митя, - это просто замечательно, это грандиозно, это прекрасно!
– И наконец признался: - Иногда так тянет в море, особенно весной. Спасения нет... А что ты теперь собираешься делать? Нашему брату на берегу трудно приспособиться...

– Вообще-то, Митя, я к тебе зашел не совсем бескорыстно, - сказал Овцын.

– Понимаю, - произнес Митя Валдайский и еще раз внимательно осмотрел его значки, нашивки и тяжелую фуражку с тонким золотым лавром на козырьке.
– Ты, конечно, думаешь, что если знаешь мореходную астрономию, так уже годишься в научные сотрудники Астрономического института?

– Ну, не совсем так, - возразил Овцын.

– Совсем не так, - сказал Митя.
– Люди, окончившие астрономическое отделение физмата, считают за счастье попасть к нам и на первых порах корпят лаборантами. Я здесь пятый год. Во мне отмечено начальством дарование и трудолюбие. Но до сих пор я только и. о. младшего научного сотрудника. Снимут это ослиное и. о., когда окончу факультет.

– Пойми, Мити, я не рвусь в научные сотрудники, - сказал Овцын.
– Дело в том, что в Москве астрономия - это единственное, чем я смогу заниматься без скрежета зубовного. Все-таки астрономия - это что-то родное. Я по ней двойки получал - это кое-что значит...

– Не перебивай, я все понимаю, - остановил его Митя.
– Несомненно, кое-чем ты мог бы у нас заниматься. Ты опытный малый. У тебя общие знания кругозор, хватка. Ну, а приемы ремесла - это дело наживное. Я не колеблясь порекомендую тебя в наш отдел лаборантом, как раз сейчас имеем свободный штат на обработку наблюдений околозенитных звезд... Но, Иван, милый! Во-первых, это восемьдесят восемь рублей в месяц. А ты привык к капитанским заработкам, да еще и полярным. Ты почувствуешь себя нищим!

– Скажем, это меня пока не волнует. Что во-вторых?

– Во-вторых тоже не сладкое обстоятельство. Представь себе, в какое ты попадаешь общество. Среди какой зеленой поросли окажешься! Мальчики, а больше девочки, только что выскочившие из университета, будут на одном с тобой положении, а сперва даже и выше тебя, потому что они знают ремесло. И ничего другого не придумаешь. Ищем сейчас инженера на электронно-вычислительную машину, но эта работа тебя, по всей вероятности, не заинтересует.

– Ты прав, - Овцын улыбнулся, - к этой работе я равнодушен. А скажи мне, для чего наблюдают околозенитные звезды?

Митя Валдайский стал рассказывать и увлекся.

– Конечная цель - определение координат географического полюса Земли. Другой бы обалдел от этого заявления, но ты-то знаешь, что он гуляет, негодник, не широко, конечно, в квадрате со стороной двадцать шесть метров, это меньше одной секунды дуги меридиана и для практики человечества, в частности для твоей навигации, не делает беды, но при более тонких измерениях эта штука заметна. Приходится брать не средний полюс с координатами ноль и девяносто, а его мгновенное значение. Широта этих мгновенных значений вычисляется по наблюдениям околозенитных звезд. Конечно, мы производим только черновую работу, окончательные координаты вычисляют в специальном центре в Париже по данным всех мировых обсерваторий...