– Они просто не знают, какой вы на самом деле.

– Для этого они слишком мелочны и глупы, но довольно об этом. Мысли о боге не должен отвлекать шум толпы.

Мистер Брэмстоун вновь надолго закрыл глаза.

Габриэля поразило то, насколько этот человек, который держал в своих руках весь город, действительно был благодарен за то обещание, что он ему дал. Или это была благодарность человеку, возможно, единственному человеку, который, не задумываясь, готов был совершенно искренне дать умирающему Брэмстоуну это обещание?

Дождавшись, когда Брэмстоун погрузился в сон, Габриэль тихонько вышел из комнаты.

Через пару дней Габриэль навестил Артура. Тот выглядел, как вставший из гроба покойник или сошедший с креста Иисус. Глядя на него, Габриэль оценил врачебное искусство Джеймса, поднявшего его на ноги буквально на второй день.

– Спасибо, что заглянул, – сказал Артур, принимая Габриэля на веранде. Был один из редких для Шотландии тёплых дней.

– Извини, что не наведался раньше.

– Раньше мне было не до гостей. Хочешь пива?

– С удовольствием выпью.

– Говорят, на следующий день ты был у Кэт, – спросил Артур, распорядившись, чтобы подали пиво.

– Я подумал, что так будет лучше.

– Меня удивляет, как ты нашёл в себе силы подняться с кровати.

– Ко мне в гости забрёл друг, владеющий древним искусством врачевания.

– Странные у тебя друзья.

– Какие есть. Как у тебя с Кэт?

– Прекрасно.

– Вы помирились?

– Я написал ей письмо, прочитав которое, она примчалась ко мне в ту же минуту.

– Что ты такого ей написал?

– Правду, только правду и ничего кроме правды. Жаль, что у меня не сохранился черновик письма. Если в двух словах, то я умолял о прощении. Я написал, что, устыдившись своего поведения, решил умереть, поэтому отправился в район притонов. И если бы не ты, Габриэль, она бы больше меня не увидела. В общем, ты спас мне жизнь, и я раскаиваюсь. На бумаге получилось великолепно.

– Рад, что у вас всё хорошо, – сказал Габриэль. Однако ему не понравилось, какие аргументы Артур использовал для примирения с любимой.

– Кстати, у меня была делегация холостяков. Они как один желают увидеть ту, ради кого я стал вероотступником. Это их слова. В следующее воскресенье мы будем обедать во Дворце Заседаний.

– Вы, сэр? – удивился Монтгомери, увидев Габриэля, – сегодня никого нет.

– Я пришёл поговорить с тобой.

– Со мной? – ещё сильнее удивился он.

– Если ты не возражаешь.

– Что вы, сэр, это большая честь для меня.

– Тогда, может, позволишь мне войти?

– Извините, сэр. Я совсем растерялся. Прошу вас, сэр.

Монтгомери жил с женой во Дворце Заседаний в комнате на первом этаже. Ещё ни разу холостяки не появлялись здесь в «выходной» день, не говоря уже о том, чтобы приехать специально для разговора со слугой.

– Пойдём в Зал Заседаний.

– Как пожелаете, сэр.

– Садись, – пригласил Габриэль слугу, указав на одно из кресел.

– Я постою, сэр.

– Садись и давай без лишних церемоний.

– Как скажете, сэр.

– Видишь ли, Монтгомери, мне нужна твоя помощь.

– Всё, что в моих силах, сэр.

– В воскресенье герцог Корнуэльский устраивает здесь обед в честь своей невесты.

– Совершенно верно, сэр.

– Если я правильно понимаю, за обедом будешь прислуживать ты.

– Всё правильно, сэр.

– Я буду тебе очень признателен, если эта пилюля попадёт в бокал невесты Артура, – Габриэль положил на стол перед слугой изящную коробочку с прозрачным маленьким шариком слегка розоватого цвета.

– Будет исполнено, сэр, – сказал слуга, побелев как мел.

– Ты не так меня понял.

– Надеюсь, вы правы, сэр.

– С ней ничего не случится такого. Я не…

– Очень хорошо, сэр. Я не хотел бы брать этот грех себе на душу.

– Зачем ты тогда согласился, думая, что?..

– Я ваш должник, сэр.

– Забудь об этом.

– Спасибо, сэр.

– Нет, Монтгомери. Это тебе спасибо. Я не забуду твою преданность, – произнес Габриэль, которого поразило поведение слуги.