«Да хранит меня Пресвятая Дева!»

Гонсало Баэсу все еще одолевали тяжкие сомнения, но, поскольку решение было принято и путь назад заказан, он отправился на встречу в компании одной только Гарсы, как всегда отважной, которая должна была выступить в роли переводчика. Где-то примерно через час из зарослей кактусов неожиданно вынырнул Ящерица.

– Не ходите дальше по этой тропинке, а то нарветесь на патруль, который охотится за Акомаром, – предупредил он. – Им командует сержант Молина, и я знаком с теми, кто его сопровождает. Это вам не честные разбойники, это головорезы, которых Кастаньос вырвал из рук палача.

– А с чего это вдруг они гоняются за Акомаром?

– Он перешел на сторону туземцев… – услышали они в ответ волнующую новость. – Вы не могли бы дать мне глоток воды?

– Только один.

– За два я проведу вас верной дорогой… – Человечек предостерегающе поднял палец, прежде чем добавить: – И еще два, когда взберемся наверх, потому что, пока вскарабкаешься по этим скалам, сто потов сойдет.

– Ладно! Что же произошло с Акомаром?

– Так как он отлично плавает, ему удалось добраться до самого большого из Лос-Рокес [10] , где, как я предполагаю, он питается кровью гигантских ящериц. У них холодная кровь, что помогает утолить жажду; я вот держусь благодаря ей и соленому источнику.

– Ну, это не слишком тебе помогло… – заметил командир, окинув парня взглядом. – От тебя остались кожа да кости.

– Просто здешние ящерицы мельче и юркие, как черти…

– А ты не позволяй им убегать, – с легкой улыбкой вмешалась Гарса.

– Как это?

– Понаблюдай, на каком камне они обычно греются на солнце, вспугни их и помажь камень смолой вот этих кустов. Потом отойди, подожди, и, поскольку ящерицы всегда возвращаются на территорию, которую считают своей, лапки у них прилипнут, а тебе удастся без труда их поймать.

– Ловкий трюк!.. – согласился парень и, обращаясь к своему бывшему командиру, слегка кивнул в сторону девушки: – Меня не удивляет, что она вас подцепила, лейтенант, вон она какая ушлая.

– Сейчас ты у меня схлопочешь! И давай двигай, путь-то неблизкий.

Путь действительно оказался долгим и трудным, однако, как ни странно, мужчинам он дался труднее: оба задыхались, ругались и то и дело останавливались передохнуть. Можно было подумать, что в жилах девушки течет кровь козы: Гарса так ловко и легко взбиралась по кручам, что нипочем нельзя было догадаться, что она вдобавок еще и беременна.

Гарса перескакивала с камня на камень, необычайно цепко хваталась за самые невероятные выступы, и было ясно, что с самого раннего детства она только и делала, что носилась вверх-вниз по крутым склонам, рискуя сломать себе ноги.

– Вы только подумайте, мой лейтенант! Вы только подумайте! – время от времени, отдуваясь, приговаривал худосочный дезертир. – В Сьерра-Морене она бы разбогатела, грабя путников, поскольку фиг с два ее кто-нибудь поймал бы.

– Да замолчи ты, я совсем выбился из сил! – запротестовал его спутник. – И не несись так, милая, а то ты нас совсем загонишь.

Расстояние по прямой не превышало десяти километров, но склон был таким крутым, что временами они оказывались чуть ли не над пропастью. Поэтому антекерец не выдержал и начал ругать дезертира на чем свет стоит: мол, у них было больше шансов остаться в живых после столкновения с Фернаном Молиной и его подручными, нежели добираясь до вершины по этой чертовой «верной дороге».

– Хотел бы я знать, что ты считаешь опасной дорогой, дубина… – пробормотал он в тот момент, когда камень слегка коснулся его головы и, отскочив, упал на сто метров вниз и разлетелся на куски.

– Любую, на которой мы могли бы столкнуться с сукиными детьми, мой лейтенант.

– Вон виднеется ущелье, в нем хитрый менсей Бенкомо [11] задал нам изрядную трепку; это была настоящая бойня, на моей памяти одна из самых кровавых. Однако спустя восемь месяцев мы вернулись на то же место и одержали великую победу, сломив сопротивление гуанчей на Тенерифе, а значит, и на всем архипелаге. В тот же день сам аделантадо [12] Алонсо де Луго произвел меня в майоры.

– Так это здесь состоялись знаменитые битвы при Асентехо? [13] Бойня и Победа?

– Вот именно!

– Полное поражение и полная победа в течение одного года… что и говорить, судьба капризна.

– Думаю, так оно и есть: Бенкомо после его самой большой победы была уготована худшая из смертей; в этот промежуток и ребенок бы не успел родиться. Жаль его: умный был человек, гордый и смелый, и не заслужил той участи, которая его постигла.

– Правильно, противником следует восхищаться и отдавать ему дань уважения, когда он того заслуживает… – изрек монсеньор Касорла, спешившись и грузно повалившись на землю у подножия сосны. – Это правило действует на полях сражений, а вот в политике, увы, не бывает такого, чтобы ты кем-либо восхищался, даже самим собой.