Шрифт:
– - Должен быть способ, -- сказал Лабарту.
– - Не может быть...
– - Да, -- кивнула Кэри. Ее рука скользнула в его ладонь, и их пальцы переплелись.
– - Я найду его.
– - Будь осторожна.
– - Он говорил чуть слышно, язык почти не слушался.
– - Пусть думают, что ты с ними. Когда они придут сюда в полночь...
– - Я не буду, -- ответила Кэри.
– - Я притворюсь, но не буду пить твою кровь.
– - Ты должна, -- возразил Лабарту.
– - Я разрешаю тебе, не накажу тебя.
– - Я...
– - Кэри склонила голову и отступила.
– - Я приду с ними в полночь. А потом приду утром и принесу тебе кровь.
Она еще раз взглянула ему в глаза и метнулась прочь из храма.
Я принесу тебе кровь. Чужой огонь горел в теле, сжигая мысли о смерти и ночной темноте. Даже не спрашивая, Лабарту знал, что Кэри наполнила деревянную чашу кровью еще живого человека, но теперь он мертв. Кого она убила?
Лабарту вздохнул и закрыл глаза. Завтра утром... когда она придет...
Утром поднялся сильный ветер, и Лабарту даже в крови чудились соленые брызги, вкус здешнего холодного моря. Он выпил все до последней капли и, когда Кэри опустила чашу, спросил:
– - Чья это кровь?
– - Человека из деревни.
– - Она махнула рукой и улыбнулась.
– - Я сказала, что я слабая и мне нужно много крови, и Гэр разрешил.
Ты говоришь мне не всю правду, Кэри.
Но он не успел сказать ни слова, -- девушка опередила его.
– - Я узнала, чем разрезать веревки, -- прошептала она и оглянулась, словно боялась погони. Но на холме с ними был лишь ветер, завывающий среди камней.
– - Лунный клинок. Я украду его сегодня. Подожди немного.
И она убежала, оставив Лабарту. Сердце колотилось в груди в такт рваным мыслям. Он ждал, глотая соленый ветер, и смотрел на золу от костра.
В полдень они не пришли.
Лабарту чувствовал их присутствие где-то внизу, у подножия холма, а, может, и дальше, вниз по течению реки. И оттуда же доносились крики и запах гари и крови.
Такое уже было. Он мотнул головой, пытаясь отогнать эту мысль. Уже было в Уруке. Люди собрались, люди решили...
Кэри вбежала в храм, не оглядываясь, не таясь. Выбившаяся из косы прядь падала ей на лицо, на щеке были следы золы, а на плече -- запекшаяся кровь.
– - Я нашла!
– - крикнула она, подбегая. В руке она сжимала трехгранный серебряный нож, держала так крепко, что побелели костяшки пальцев.
– - Это лунный клинок!
Она полоснула ножом несколько раз, и Лабарту стряхнул с себя веревки. Боль обожгла левую руку, -- вместе с веревкой нож рассек и кожу, -- но это было неважно. Лабарту был свободен. В первый миг ему показалось, что ноги не удержат его, и он рухнет на землю, но кровь и надежда дали силу. Он был свободен и мог бежать прочь.
– - Где они?
– - спросил Лабарту, схватив Кэри за плечи.
– - Внизу.
– - Кэри махнула рукой. Она все еще сжимала клинок.
– - Но можно уйти вдоль реки. Они сражаются и не заметят.
– - Почему?
– - Как тогда...
– - Люди из деревень... объединились...
– - Кэри говорила, не отводя глаз.
– - Они напали на Гэра. Пока они там, уходи!
– - Идем!
– - Лабарту схватил ее за руку, но сейчас Кэри была сильнее, и она вырвалась.
– - Я приду позже!
– - В ее голосе была мольба, она прижимала к груди нож, ветер трепал ее волосы.
– - Нельзя, чтоб они догадались! Я приду позже!
Он не успел возразить.
– - Хозяин, -- сказала Кэри и поцеловала его, одним движением, быстро. Ее губы были сухими, словно трава на ветру, а в глазах стояли слезы.
– - Беги.
Она подтолкнула его в сторону тропинки.
Сперва он думал, что не сможет сделать и шага, но, должно быть, морской ветер помог ему, а, может быть, ее слезы, -- и он бежал, бежал не останавливаясь до самого леса.
Лабарту лежал на земле, прижимаясь щекой к влажной хвое, и ждал. Где-то вдалеке прогремел гром, но гроза шла стороной, и ветер утих. Порез на руке еще не затянулся, и Лабарту машинально слизнул кровь. У нее был вкус бессилия и страха.
Но я... свободен?
Он ждал восторга и прилива сил, но они не пришли. Голод скреб изнутри, и лесной воздух казался тяжелым и вязким.
Он не должен был спать. Он хотел дождаться Кэри, а потом бежать вместе с ней из этой земли, прочь от моря и стоячих камней... Но он заснул, и сон был полон темнотой и далекими раскатами грома.
6.
Пронзительный звон полоснул его, выбросив из сна, и сердце пронзила боль. Всего на один бесконечный миг -- вспыхнула и погасла. Словно в груди лопнула сияющая струна, и что-то оборвалось -- раз и навсегда.