Шрифт:
Был ранен егерской стрелой…
А злая воля колдуна
Была отвагой сметена…
Ты нам сказанье обновил
И Амадиса не забыл:
Как буря, галльский рыцарь твой
Летел за Ориану в бой!
Мой друг, ты восхитил меня —
Ведь слогом нынешнего дня
Ты Партенопекса воспел!
А вот теперь и я посмел
К тебе явиться с песнею моей: Вот рыцарский роман о славе прежних дней.
ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
ЗАМОК
1
День догорал на гребнях скал, Закат на мощный Норем пал
И ночь уже глядит
В решетки амбразур тюрьмы,
На Чевиотские холмы,
На убегающий от тьмы
Сереброструйный Твид.
Вверху, как призраки, длинны, Ходили стражи вдоль стены,
Оружием звеня,
И ослепительный закат
Сверкал на панцырях солдат
Последней искрой дня.
2
Как солнца луч в закатный час, Георгиевский стяг угас,
А слабый ветерок,
Скользя над башней, трогал стяг, Но ткань тяжелую никак
Пошевелить не мог.
Ушли дозорные в обход,
Гремит засов стальной,
Над мрачной аркою ворот
Шагает мерно взад—вперед
Суровый часовой,
Звучит неясно со стены
Седая песня старины.
Но вдруг, услышав стук копыт, На холм Хорнклиффский он глядит: Щетиной копий холм покрыт,
И знамя в вышине.
И оторвавшись от рядов,
Как молния от облаков,
Помчался всадник вдоль холмов
На гордом скакуне.
У частокола под стеной
Под башнею сторожевой
Трубит он в звонкий рог.
И часовой спустился в зал:
Знакомый издавна сигнал
Он не узнать не мог.
И призывает капитан
Слуг, мажордома и дворян:
4
«Бочонок старого вина,
Паштеты принесите!
Дворецкий, музыка нужна:
Поставь у каждого окна
По менестрелю, старина.
Вы, трубачи, трубите!
Герольды, все на главный вход: Лорд Мармион ждет у ворот.
Эй, пушкари, палите!»
И сорок молодых стрелков
К воротам собрались.
Тяжелый загремел засов,
Решетка между двух столбов
Скользнула вверх, и через ров
Подъемный мост повис.
5
На мост въезжает Мармион.
К его седлу шлем прикреплен,
И сбруя чалого коня
Колышется, слегка звеня,
Увидеть мог привычный глаз,
Что рыцарь был в бою не раз.
Загар, разлитый по щекам,
Глубокий беловатый шрам,
Разлет бровей и жесткий взгляд
О вспыльчивости говорят.
И все же мыслей глубина
В чертах лица его видна.
Шлем на челе впечатал след,
Кудрей коротких черный цвет
Не по вине преклонных лет
Был тронут сединой.
Лорд был силен и угловат,
В боях кидался в самый ад,
И видно было — он солдат,
Не щеголь записной.
6
И весь он, с головы до пят,
Закован в сталь миланских лат.
Его тяжелый шлем блестит,
Насечкой золотой покрыт,
И, крылья распахнув, сидит,
Чернея, сокол, как живой,
На гребне шлема, а другой,
Что на щите изображен,
Лазурным полем окружен.
И надпись на щите гласит:
«Кто помешал мне — тот убит».
И держит лорд одной рукой
Уздечки бархат голубой,
А голубой чепрак под ним
Расшит узором золотым.
7
Слегка опередив отряд,
За лордом два пажа спешат.
Обычно сквайры молодые
Служа баронам как пажи,
Мечтали славу заслужить,
А с ней и шпоры золотые.
Прекрасно ездили верхом,
Владели луком и мечом,
Плясать умели на балах,
И резать мясо на пирах,
И звонкий сочинив куплет,
Пропеть особе юных лет.
8
За ними ехали верхом
Оруженосцы вчетвером.
Они, уздечками звеня,
Вели запасного коня
С тяжелым рыцарским копьем
И вьючных мулов с багажом.
Один из этих четверых
Держался сзади остальных.
Был у него над головой
Флажок узорный, голубой,