Грех смертный стать женой его!

И пусть возьмет меня земля,

Когда по воле короля

Мне нет спасенья даже там,

Где и убийца — видит Бог! —

От кровной мести скрыться мог, А мститель — он бы на порог

Допущен не был в Божий Храм!

Что ж, у меня один приют

Есть в этот час ужасный:

Туда в отчаянье идут,

Там короли не властны —

Лишь там смогу я избежать…

Второю жертвой буду я!

Благослови, святая мать!

Молитесь, сестры, за меня».

Но тут, уздечкою звеня,

Смахнул Фитц-Юстас слезы с глаз, И грубый Блонт на этот раз

Слезу не мог сдержать,

А Юстас что-то говорил

И девушку по мере сил

Пытался утешать…

33

Трех миль, пожалуй, не прошли —Вдруг круто вниз восточный склон, И неожиданно вдали

Возник огромный Танталлон.

Массивен, вытянут в длину,

Он неприступен был в войну.

Он возвышался над скалой,

Где с трех сторон кипел прибой, С четвертой был прикрыт стеной

И рвом, и насыпью двойной.

Минуя внешний частокол,

Отряд подъемный мост прошел,

Затем меж насыпей в проход

Под свод окованных ворот

Идет, на главный двор вступая.

Огромен площади квадрат,

Вдоль стен — построек ровный ряд, И башни разных форм стоят,

Прямую линию ломая.

Там грани башни боевой,

Тут бельведер сторожевой

(С него сигналит часовой,

Когда погода штормовая).

34

Не стоит говорить о том,

Какой оказан был прием

Гостям, о том, как с каждым днем

Сюда (Бог весть каким путем)

Слух новый проникал:

Король Иаков взял Итол,

Ворк осадил и в Форд вошел,

И крепкий Норем пал.

Все это слыша, Мармион

Был неприятно изумлен,

А граф уверен был: вот-вот

И всю Нортумбрию займет

Его король, но как-то вдруг

Прошел довольно странный слух: Твердили все о том,

Что, мол, бездействуют войска

И тают по частям, пока

С шотландским королем

В пирах проводит день и ночь

Лукавая британца дочь…

Но так ли это или нет —

Ищите в хрониках ответ,

Ведь не историк я!

И лишь о битве давних дней,

О прошлом Флодденских полей

Расскажет песнь моя.

Пришло известие о том,

Что стан шотландцев за холмом

Близ Милфилдских полей,

И что английские войска

В Нортумбрию издалека

Ведет сам лорд Сэррей!

Как иноходец боевой,

Что слышит зов трубы,

Лорд горячился: «Боже мой!

Как девка, от пальбы

Я прячусь тут, когда такой

День близится! Вот будет бой!

Ведь если здесь останусь я,

Навек погибла честь моя!

А Дуглас? Кто его поймет?

Да, он со мной уже не тот…»

И Мармион приказ дает

С рассветом выступить в поход.

ВСТУПЛЕНИЕ К ПЕСНИ ШЕСТОЙ

Ричарду Хеберу, эсквайру.

Мертон-Хаус, Рождество.

Подкинь-ка дров! Холодный ветер

Пускай за окнами свистит!

Нас Рождество развеселит!

Хоть в нашем, хоть в прошедшем веке, Хоть семь веков тому назад —Большому празднику был рад,

Наверное, любой народ:

Всегда был весел Новый Год!

Еще язычники-датчане

Весельем свой Иол встречали: мши

Ладьи из струганых досок

Вытаскивали на песок,

И всей компанией пиратской

Сидели за пирушкой братской.

Чего тут только не видал

Бревенчатый и низкий зал!

По стенам — топоры, щиты,

И зелень в Новый год,

Столы, понятно, не пусты:

Олень да вепрь, а рядом ждет

Хмельной и темный мед!

Вепрь недожарен? Не беда!

(Дрянь, правду говоря!),

Но пива черного всегда

Лились кругом моря!

А игры? Вот пиратов гордость, Когда со смехом, без затей

Друг в друга запускали горсти

Полуобглоданных костей!

И воспевал свирепый бой

Их грубых скальдов дикий вой, И вдруг в безумном танце мчались, Мечами варварски звеня,