Клара де Клер, вернувшись в свет, Ему сама промолвит: «Да!»…

Любил ли он? Конечно, нет!

Давно уж не был он знаком

С тем чуть мерцающим огнем,

Что гаснет, если вздох и взгляд

Его в свой час не распалят…

Итак, его влекли не страсти:

Над землями он жаждал власти, И был к тому же оскорблен:

Ему де Вильтон предпочтен!

Теперь же, когда цель так близко, Возненавидел Клару он —Ведь чтоб достичь победы низкой, Он преступил честь и закон!

Что ж до любви — то никого

Он, кроме Констанс, не любил

На свете… И любовь его

Подземный склеп похоронил.

29

Вот впереди, как на ладони,

Старинный Берик. По пути,

Увидев, что устали кони,

Фитц-Юстас предложил войти

Под кров монастыря, что рядом

Чернел высокою громадой,

С чьих башен виден был вдали

На грани моря и земли

Суровый черный Басс.182

Вот приоресса к воротам

Спешит воздать почет гостям

В благословенный час.

Смиренно просит отдохнуть,

Пока ладью граф снарядит —

До Витби морем труден путь.

Монахиня благодарит

И спешивается. За ней

Все девы сходят с лошадей.

Когда ж хотела Клара тоже

Седло свое оставить — вдруг

Фитц-Юстас взял узду из рук:

«Мне жаль, что я вас потревожу, Миледи, — так сказал он ей, —Но что поделать — я обязан

Строжайше следовать приказу.

Причина дерзости моей —

Подписанное королем

Письмо, в котором говорится,

Чтоб вы вернулись в отчий дом.

У лорда то письмо хранится.

Он сам домой вас отвезет.

Там лорд Фитц-Клер, ваш дядя, ждет».

30

Домой? И Клара, побледнев,

Похолодела, как свинец,

И, скрыть не в силах страх и гнев, Решила, что всему конец,

Что приговор свой услыхала,

Но аббатисса ей сказала:

«Крепись, дитя! Нет прав у них, Забрав тебя из рук моих,

Одну везти среди солдат!»

«Нет, ваша святость, нет! —

Сказал Фитц-Юстас. — Буду рад

Вам сообщить в ответ,

Что эти семь иль восемь дней

Графиня Ангус будет с ней.

А там — недолгий переход,

И в Англии мой лорд найдет

Достойных спутниц, без сомненья.

Дочь Глостера в свое именье

Прибудет с ними, и ни взгляд, Ни слово лорда моего

Ее в пути не оскорбят.

Поверьте, вежливость его

Не даст ему претендовать

Ни на малейшее вниманье!»

Краснея, смолк он. Но молчанье

Она нарушила опять,

И громко стала порицать

И короля, и графа с ним,

Молилась сразу всем святым

И Мармиона проклинала,

И приорессу призывала.

Но та в ответ сказала ей:

«Увы, сестра, закон для нас —И воля наших королей,

И графа Ангуса приказ.

К тому ж, честней всех честных он —Пусть едет дева в Танталлон!»

31

Поняв, что спорить ни к чему, Приняв обычный важный вид,

Печальным голосом ему

Мать аббатисса говорит:

«Пускай твой дерзкий лорд

Семейной летописи том

Раскроет и отыщет в нем

Повествование о том,

Как дерзостен и горд

Был некий Роберт Мармион:

Из Ковентри монахов он

Изгнал рукой своею!

Но божья месть его нашла:

Конь сбросил гордеца с седла, И смерть барона унесла,

Как низкого плебея!

Бог нас рассудит, Мармион!

Пускай ты горд, богат, силен, А я, смиренная черница,

Но и в Писанье говорится

О том, как слабая Юдифь,

Могучего в грехе сразив,

Смогла…» Тут Блонт вмешался: «Эй, Фитц-Юстас, ну-ка, поживей,

Спаси тебя святой Антоний,

Так мы отряда не догоним!

Ты что, готов стоять тут год

Со шляпою в руках?

Ну, лорд тебя и вгонит в пот —Такую проповедь прочтет,

Что и подумать страх!

Садись в седло, да побыстрей, А притчи подождут, ей-ей!»

32

И Клара уступила силе:

«Нет, прежде буду я в могиле, Чем лорд достигнет своего.

Пусть замки, земли, жизнь возьмет он —Меня женой не назовет он,