Он брел наугад по равнине без конца и края, замерзший и голодный, иногда вытягивая шейку и тоненько плача. Когда ему уже казалось, что он не сможет больше сделать ни шага от усталости, нос и уши подсказали, что в ветре произошли изменения. Голос ветра стал другим – и вскоре олененок нашел маленькую, но глубокую пещерку среди камней. Сверху она была укутана толстым слоем снега, в ней тоже было холодно – но зато не было пронизывающего ветра. Олененок забился в нее и опустился в мягкий и смертоносный снег, свернувшись калачиком и выставив только кончик носа, чтобы дышать.

Впервые в своей короткой жизни он засыпал, не попив материнского молока. Ему не рассказывали сказку на ночь, и он не представлял себе, как блестит лунный свет, про который ему рассказывала мать. Если бы он был зрячим, то увидел бы на стенах пещеры рисунки. Некоторые из них были изображениями животных, но одно вырезали на камне – изображение Того, Кто Был Раньше: на двух ногах, с горбом на спине и с длинной деревянной дудкой во рту – на ней он наигрывал мелодию. Изображение оказалось прямо над головой олененка, и казалось, что горбатая фигура склонилась к нему и наигрывает колыбельную.

Когда ветер снаружи стих и буря успокоилась, олененок проснулся. Как ни странно, в пещере он хорошо выспался, но теперь был страшно голоден и очень скучал по маме и папе. Он громко заблеял, надеясь, что они где-то неподалеку или прячутся в такой же пещере по соседству. Однако ни звука не раздалось ему в ответ.

Олененок осторожно выбрался наружу. Прошел несколько шагов по глубокому снегу, постоянно блея. Внезапно в нос ударил сильный и острый запах – но это не был запах его родителей. Это был запах горной кошки.

Олененок испуганно завертел головой. Все чувства в момент обострились: теперь он не только чуял кошку, но и слышал мягкие шаги и даже биение ее сердца. Кошка приближалась. Олененок настолько испугался, что замер на месте. Лучше было бы ему остаться в пещере – мелькнула последняя мысль. Там он чувствовал себя под защитой – теперь некому было его защищать.

Все произошло очень быстро и в полной тишине. Олененок не успел издать ни звука. Он почувствовал только страшную тяжесть – и в следующий миг был уже мертв. Слепые голубые глаза уставились в небо, которого он так никогда и не видел. Поодаль поскуливал еще один хищник, ожидавший своей очереди, пока наестся горная кошка. Койот доест оставшееся – тонкие косточки…

Несколько дней спустя лошади вышли к каменной гряде и остановились, рассматривая странные отметины на камнях. Эстрелла внимательно обнюхала камень, почти касаясь его носом, а затем тихонько заржала – таким ржанием лошади обычно приветствуют друг друга. Асуль насмешливо фыркнула:

– Ты разговариваешь с камнем?

Эстрелла не ответила. Она внимательно разглядывала изображения на камне. Олень, волк, паук – и кто-то двуногий! Люди! Но не нынешние, а те, кто жил давным-давно.

«Это рисунки Тех, Кто Был Раньше!» – Эстрелла даже не успела толком подумать об этом, как начала осторожно лизать штрихи на камне, как это делал маленький олененок. Она закрыла глаза. Олененок был очень умен, и пусть он не мог видеть своими глазами, но Эстрелла чувствовала, что внутреннему взору малыша было открыто гораздо больше, чем видят обычные животные.

Она думала о Древних. Олениха говорила, что это тайна, что об этом никто ничего не знает. У них было две ноги – значит, это были люди. Эстрелла не любила людей. Но если они жили так давно – может быть, они могли видеть маленькую лошадку из ее видений? Наверное, нет. Лошадка была из совсем древних времен. Но эти люди жили здесь очень давно… до испанцев и до людей Чицен. Были ли Древние настоящими людьми? И осталось ли что-то, чему можно у них поучиться, узнать больше о них и том времени, когда они жили? Она хотела бы это знать, даже если не сразу сможет понять то, что узнает…

Лошади подошли поближе и тоже смотрели на рисунки.

– Смотрите! Двуногие! – сказал Эсперо.

– Те, Кто Был Раньше… – робко прошептала Эстрелла.

Она не знала, какими они были, но чувствовала, что древние очень отличались и от испанцев, и от людей Чицен. Они были во-первых, старше. И более… дикие. Они жили так давно, что могли видеть маленькую лошадку… наверное.

Эстрелла пошла вдоль каменной стены, рассматривая рисунки. И наконец нашла ее – маленькую лошадку, скачущую куда-то по каменной стене! Время и ветер избороздили поверхность камня, и казалось, что лошадка скачет по суровой, иссеченной трещинами и расселинами равнине, на которой растут сладкие неведомые травы. Значит – они на верном пути! Изображение на камне было в точности таким, каким оно являлось Эстрелле во снах, каким передала его ей в свою последнюю минуту Перлина.

Лошади прошли вдоль всей каменной гряды, и Эстрелла нашла еще три изображения маленькой лошадки. Каждый раз она чувствовала новый прилив сил и крепнущую связь с мамой. Лошадка на камне стала ориентиром, таким же, как Северная Звезда в рукояти Звездного Ковша. До сих пор на поиски неведомых и далеких пастбищ со сладкой травой их вел инстинкт, простое желание начать новую жизнь на новой земле. Теперь поиск этих земель становился более осмысленным. Эстрелла знала: до конца пути еще далеко, но теперь он уже виден на горизонте. Теперь ее табун не просто ищет вольные пастбища – он возрождает историю собственного рода, возвращается к истокам, и отныне каждый из них ощущает свою связь с Первыми Лошадьми – Лошадьми Рассвета Мира.