«Земли Нового Света созданы для быстрого бега!» – думала Эстрелла. Лошади скакали на север, покрывая огромные расстояния. За все время в джунглях они прошли столько же, сколько теперь проходили за день. Со времени своего побега они миновали каменистые плато, пустоши и равнины, луга с сочной травой, сосновые леса с волшебным бабочками… Они видели пологие холмы, где трава была мягкой и невысокой – и низины, в которых росла высокая «острая» трава. Когда дул ветер, жесткие травинки терлись друг об друга, и над низинами несся странный и заунывный звук…

Теперь местность явно становилась выше. Острой травы здесь почти не было, и вокруг царила тишина, ветер бесшумно уносился прямо в небо. Земля становилась все суше и суше, ослабел и далекий аромат трав, который все время жадно ловила Эстрелла.

Она чувствовала, что в маленьком табуне не все ладно. Некоторые лошади сомневались в ее способностях, она буквально чуяла их недоверие. Конечно, это не касалось Эсперо или Селесто – но от Асуль и Бобтейла пахло именно так. Анжела и Корасон вели себя спокойно и вежливо, но что-то в их манерах настораживало Эстреллу, казалось неестественным. Вердад был слишком привязан к Асуль, она явно имела на него большое влияние. Грулло и Аррьеро до сих пор держались особняком, хотя явно очень уважали Эсперо и никогда не стали бы бунтовать. Но хватит ли у них сил побороть растущее в табуне напряжение?

Иногда равнину пересекали глубокие расщелины – русла высохших рек. Случались пыльные бури и смерчи – словно привидения из другого мира скользили по земле, изгибаясь в причудливом танце. Иногда средь ясного неба раздавался удар грома, облака набухали влагой, и на головы лошадей обрушивался настоящий ливень. В такие минуты Грулло бурчал:

– Трещат кости неба!

Молнии, словно призрачные ветвистые деревья, с треском разрывали небо. Во время грозы лошади старались укрыться среди валунов красного песчаника – эти камни были одной масти с Эстреллой, как шутили лошади.

На отдыхе лошади часто поворачивались друг к другу, зубами осторожно пощипывали гривы и холки, таким образом ухаживая друг за другом. Во время грозы эти ласковые прикосновения успокаивали их.

Однажды Эстрелла выкусывала репьи из гривы Эсперо, а тот тихонько пощипывал ее за холку, но вдруг Эстрелла почувствовала, что ей надо повернуться к Вердаду. Асуль бросила на нее недовольный взгляд, но ничего не сказала. Тут же подошел Селесто, тряся гривой, в которой запуталось множество репьев.

– Я набрал их в тех зарослях, перед самой грозой! Кусты были слишком высоки для меня.

Асуль фыркнула и рассмеялась, но охотно принялась ухаживать и за Селесто.

Эстрелла задумалась, почему они не делали так, когда шли через джунгли. Это ведь так успокаивает и расслабляет. Она вспомнила ласковые прикосновения матери в тишине трюма… Тогда они висели в гамаках, и Перлина не успевала прикоснуться к дочери, как гамак качался в другую сторону, вновь и вновь разлучая их. Как не хватало им тогда этой тихой и нежной ласки!

Здесь все было по-другому. Земля не двигалась, даже когда все вокруг сотрясали раскаты грома, а небо озаряли вспышки молний.

После грозы мир представал перед ними умытым и посвежевшим, словно приветствуя Первый табун на этой земле.

Однажды утром, кода рассеялся предрассветный туман, лошади увидели впереди странное нагромождение камней с плоскими вершинами.

– Похоже на стол моего хозяина! – сообщила Анжела, внимательно изучив один из камней.

– Ты что, ела за одним столом с хозяином? – ехидно поинтересовалась Асуль.

– Обычно он приказывал ставить стол в конюшне на день святого Элигия – если шел дождь. Мы все выходили вперед по очереди, и он каждому из нас давал яблоко, – спокойно ответила Анжела.

– А кто такой святой Элигий? – не унималась чалая.

– Покровитель лошадей.

– Надо же! – грустно вздохнула Корасон. – Я уже и забыла про него.

– Это иберийский святой! – бросил Эсперо.

– Но он покровительствовал и лошадям тоже! – упорствовала Анжела.

– А что делают святые? – спросила Эстрелла.

– Защищают нас, – проговорила Анжела.

Эстрелла презрительно фыркнула. Где были эти святые, когда погибла ее мама?

– Не думаю, что он хорошо справлялся со своей работой! – сказала Эстрелла, снова вспомнив гибель мамы и страшную смерть Центелло.

– А в Новом Свете есть святые? – поинтересовался Селесто.

– Надеюсь, что нет! – резко бросил Эсперо и тряхнул гривой, словно отгонял не только мух, но и любые воспоминания о Старом Свете.

На следующий день они наблюдали странное природное явление: утром по обе стороны от солнца появились два солнца поменьше, образовав ярко светящиеся гало.