Герцог вздохнул, отлично зная, как легко может возлюбленная добиться всего чего угодно, заставляя идти против всего мира и себя самого. Но у него не хватило бы духа оттолкнуть ее, даже за большее. Взяв в жены девицу, герцог Амато знал, что она была фавориткой вандерширского принца, но он так любил ее, что смирился с этой мыслью.

— Что ж, вы заставили меня по-другому взглянуть на вещи, – заключил герцог, понимая, что больше от мага не добиться ничего. Он вновь погрузился в молчаливое созерцание. – Теперь я готов попросить прощения за резкость.

— Я могу сказать, что прощаю, – ответил маг. – Но это будет неправдой, ведь я и не держал зла.

— Мне достаточно такого ответа, – герцог улыбнулся. – Я покажу вам вашу комнату. Уже скоро полночь.

Литиат кивнул и пошел следом в предложенную комнату. Хозяин пожелал ему доброй ночи и пошел поговорить с прислугой, чтобы никому и в голову не пришло что-то затевать против него.

Деревня.

8е. Первый летний месяц.

Виктор проснулся на куче соломы, наваленной в пустом стойле. Он не сразу вспомнил, где находится и как попал сюда. Только с трудом поднявшись, осмотревшись и увидев графа, вспомнил все, что было ночью. Кристиан спал, сидя у стены и опустив голову на колени. Король подошел ближе, надеясь, что тот проснется, услышав шорох соломы, но граф не двигался. Виктор хотел толкнуть его ногой, но не смог. Он выругался и пошел прочь, желая вообще оставить его, а еще лучше запереть снаружи, чтобы соперник так и остался в этой забытой богами деревне. Но, сделав несколько шагов, все же вернулся и встал над ним, внимательно разглядывая. Кристиан выглядел теперь гораздо приличнее него самого. Одет был по форме и даже побрился, что случалось с ним крайне редко. Только короткие волосы торчали непослушно в разные стороны. Виктор толкнул его рукой в плечо и быстро выпрямился, ожидая пробуждения. Граф вскинул голову, посмотрев на него снизу вверх, и неожиданно улыбнулся. Виктор даже отступил на шаг.

— Что это тебе так весело? – спросил король, нахмурившись. – Я тебя смешу?

— Я рад видеть тебя трезвым и в добром здравии, – ответил граф, оставаясь сидеть.

— Что ты тут делаешь? – сурово спросил Виктор, отвернувшись и вперив взгляд в противоположную стену. – Оставил Николь одну? Хочешь, чтобы ее опять кто-нибудь украл?

— Она в лагере полном солдат, а охранять ее я приставил мага, – ответил граф. По тону король понял, что улыбка все еще на его лице.

— Зачем? – спросил Виктор, опустив голову. Вся злость опять куда-то делась, ему было просто все равно. – Мог воспользоваться моим отсутствием. Провели бы ночь в королевском шатре, как нормальные люди.

— Зачем ты говоришь все это? – Кристиан встал и отряхнул солому со штанов. – Любишь боль?

— Возможно, – ответил король. – Думал, хоть что-то почувствую.

Граф подошел сзади и взял его за плечи. Виктор резко обернулся, освободившись.

— Я вчера изрядно перебрал, – сказал он, глядя в глаза собеседнику. – Плохо все помню, но все же помню.

— И что же ты помнишь? – Кристиан тоже был серьезен, даже печален.

— Я знаю, чего ты добиваешься, – произнес Виктор, напустив на себя холодную невозмутимость, хотя граф уже знал, что именно в такие моменты его сердце бьется быстрее. – Но не могу понять, зачем. Я и так не препятствую вам. Она тебя любит, и я с этим поделать уже ничего не могу.

— Не хочешь спросить, кого люблю я? – спросил граф, не уступая ему в невозмутимости.

— Не хочешь в рожу получить? – ответил вопросом король, отступив на шаг. – Еще раз заговоришь со мной об этом, я тебя застрелю, как бешеное животное.

— Я люблю тебя, – ответил граф, не реагируя на угрозы. Виктор сдвинул брови, словно эти слова причинили ему реально ощутимую физическую боль. Он сжал кулаки и резко ударил графа в лицо. Кристиан не устоял на ногах, упав на четвереньки, на солому потекла темная кровь. Но граф прижал разбитую губу и поднялся на ноги.

— Почему не пристрелил? – спросил он, улыбнувшись.

— Оружия нет, – ответил король, наблюдая, как кровь медленно вытекает между пальцами. Он подошел ближе, переводя взгляд на лицо графа, в его темно-карие глаза, миндалевидные, как у литиатов. Кристиан перестал улыбаться, убрав руку. Виктор приблизил свое лицо почти вплотную, пытаясь понять, правду ли говорит ему граф. Кристиан опустил глаза на его губы.

— Это правда, – произнес Виктор, искренне удивленный. Граф не смел двигаться, не смел касаться его, просто смотрел в глаза.

— Я не могу, – сказал король тихо. – Я люблю Николь.

— Почему тогда избегаешь ее? – спросил Кристиан, перейдя на шепот, потому что их лица уже были так близко, что он чувствовал тепло. Виктор смотрел мимо, граф закрыл глаза.

— Не хочу причинить ей боль, – ответил король, тоже не двигаясь.

— Вы достойны друг друга, – произнес граф, отвернувшись. – Я оставлю вас и уеду. Обещаю, вы никогда не услышите обо мне.

Он опустил голову, готовый выполнить свое обещание, чтоб не приносить больше боли любимым людям.

— Не смей даже думать, – ответил грозно Виктор, схватив его за мундир. – Только посмей сбежать.

Кристиан поднял на него глаза, удивленный новой угрозой. Он хотел возразить, но Виктор не дал ему, притянув к себе и поцеловав. Граф перестал дышать, не веря, что это происходит на самом деле, а не снится. Виктор удерживал его за мундир, собрав ткань в кулак, второй рукой он не прикасался. Кристиан не двигался, не решаясь на ответные действия. Король отстранился, отпустив его одежду, и перевел дыхание, не поднимая глаз.