Кристиан и Виктор что-то оживленно обсуждали, стоя в окружении солдат. Граф был прилично одет, хотя щетина опять появилась на щеках. Кто не знал, никогда бы и не догадался, что они не просто друзья. Но Николь теперь ясно видела, что взгляды, которыми они обменивались, раньше были обращены только на нее. Виктор разговаривал со своим кровным врагом, как ни в чем не бывало, и даже смеялся его шуткам. Граф же держался с ним непринужденно, как всегда, но его слова, сказанные тогда в карете, не оставляли у Николь сомнений, что и он неравнодушен к Виктору.

Словно почувствовав на себе заинтересованные взгляды, мужчины посмотрели в сторону королевского шатра. Виктор нахмурился и вскочил в седло. Граф послал девушкам воздушный поцелуй и последовал за королем, взяв вторую лошадь. Отряд двинулся вперед, оставив повозки и карету плестись в хвосте.

— Теперь веришь мне? – Бьянка провожала их недобрым взглядом. – Им наплевать на тебя. Они вообще любят только себя.

— Ты говорила, что они друг друга любят, – поправила Николь, чувствуя, что если сейчас не сядет в карету, упадет.

— Просто им интересней быть с такими же гадами как они сами. Могут воевать, охотиться, пить, – объяснила княжна, будто сама себе. – Разве они могут нас понять?

Из шатра магов вышел Велиамор, поддерживая за талию жену. Мадлена уже оправилась настолько, что могла идти. Следом шел Бенедикт и его подруга.

— Вот настоящие мужчины, – Бьянка помахала брату. Тот улыбнулся им с принцессой. – Верные и преданные.

Николь рада была прекратить разговор, отнимавший ее последние душевные силы. Она поспешила помочь советнику усадить жену в карету. Мадлена ласково улыбнулась ей, еще слишком бледная, но веселая как когда-то.

— Мы поедем с Николь, – сказала княжна, поманив к себе братьев. Даан и Андор вели своих лошадей, еще не зная, какая им выпала честь.

— Хватит уже в седле трястись, – Бьянка взяла жениха под руку. – Следующий привал через два дня.

— А где Кристиан? – спросил Велиамор, вернувшись к ним, когда его жена уже была удобно устроена напротив Николь. Сама королева не пожелала выходить, предоставив княжне привилегию выбирать спутников в дорогу.

— Сопровождает короля, – ответила княжна. – Поэтому с Николь поедем мы.

Велиамор кивнул, не имея никаких возражений. Маги отдали ему поводья своих лошадей и пошли к карете. Даан помог княжне подняться и сел рядом.

— Может, Велиамор тоже поедет с нами? – спросила Николь, окинув взглядом всех спутников. Бьянка и ее жених сели на ее скамейку, а рядом с Мадленой и Андором оставалось место.

— Нет, я должен смотреть за обозом, – ответил советник. Покинувший шатер Лоакинор уже стоял около него.

— Он хочет ехать с сыном, – объяснила Мадлена, когда дверцу закрыли, и карета тронулась. Последние шатры сворачивали и укладывали на телеги. Лагерь был полностью собран.

— В открытой повозке не так удобно, – Бьянка подумала о втором своем брате, который оставался в деревне.

— Детям так веселей, – Мадлена опиралась на несколько подушек, а сверху была накрыта теплым покрывалом. Она внимательно разглядывала Николь, уже догадавшись, что с девушкой опять не все ладно. Княжна болтала без умолку, рассуждая о дороге и Нордэнде, куда они направлялись. Там она надеялась встретить мать, с которой не виделась уже целую вечность. Николь украдкой вздыхала, думая о своих родственниках.

После все пассажиры принялись за завтрак, уложенный в корзинки. Это немного подняло всем настроение. Бьянка приложила все силы, чтобы Николь обратила внимание на свободного литиата, что немало пугало и королеву и самого парня. Даана эта затея веселила, Мадлену удивляла.

10е. Первый летний месяц.

За два дня пути Мадлена, наконец, узнала все последние события. Что-то ее порадовало, что-то огорчило. Николь изо всех сил пыталась не думать ни о чем кроме ребенка и почти все время спала. Бьянка перебралась к Мадлене, посвящая ее в детали, и королева могла лечь на скамью. Даан предоставлял ей свои колени, положив на них подушку, чтобы девушке было удобнее. Сам он следил, чтобы Николь не впадала в меланхолию, и усыплял, стоило только в уголках глаз заблестеть слезам. Княжна и Мадлена одобрительно кивали, когда после обеда королева надолго засыпала, убаюканная мерным покачиванием кареты и стуком копыт.

— Как малыш? – спросила волшебница, когда девушка уже крепко спала. Даан, как обычно, держал ее голову на коленях, расправляя мягкие золотистые пряди.

— Крепкий и здоровый, – ответил маг. – Он дает ей сил.

— Странно, если учесть, кто его отец, – фыркнула княжна.

— Я знала, что эти двое не дадут нашей Николь спокойной жизни, – Мадлена вздохнула, поправив покрывало.

— Вы мудры, но ваша привязанность к ней не дает увидеть всю картину, – произнес задумчиво Даан, разглядывая прекрасное лицо королевы. – От нее исходит огромная сила, никто не может остаться равнодушен, но ваши слова ранят ее, делают несчастной.