О да, план составлен весьма хитроумно. И Туан увяз в нем по уши. А Пересмешник вместе со стоящими за ним инопланетными тоталитаристами в любом случае не останется внакладе.

Однако Туан не желал дурного. Его помыслы были чисты. Как политик, он звезд с неба не хватал, но имел самые благие намерения.

Влив себе в глотку добрую порцию подогретого вина, Род уставился в кружку, наблюдая за вращением жидкости.

– И все же, говорят, что Дом Кловиса собирается сбросить Катарину с трона.

– Нет, нет, – ужаснулся Туан. – Я люблю королеву!

Род пристально взглянул на открытое честное лицо парня и по-своему интерпретировал данное заявление. Он снова заглянул в кружку и сказал:

– И я тоже. – В данной фразе было куда больше правды, чем ему хотелось бы. – Но, несмотря на это, я вынужден признать, что ведет она себя, мягко говоря, неразумно.

Туан испустил тяжелый вздох и сцепил руки в замок.

– Да, ты прав, ох как прав. Намерения-то у нее благие, а вот методы – хуже некуда.

Ты на себя-то посмотри, философ... – подумал Род, но вслух лишь спросил:

– Как это так?

Туан печально улыбнулся.

– Она пытается в один день исправить то, что ее предки натворили за века. Я охотно допускаю, что в нашем королевстве полным-полно несправедливости. Но кучу навоза не убрать одним взмахом лопаты.

– Верно, – согласился Род, – да и селитра под ней может оказаться взрывоопасной.

– Великие Лорды не понимают, что она изгоняет дьявола, – продолжал Туан. – Они видят лишь стремление королевы к тому, чтобы один, и только один, голос имел вес в этой стране – ее собственный.

– Что ж... – Род с унылым смирением на лице поднял кружку, – давай же выпьем за Катарину – пусть она добьется своего.

– Если ты полагаешь, что это возможно, – сказал Туан, – то у тебя, должно быть, еще меньше мозгов, чем у меня. А я повсеместно известен как исключительный глупец.

Род опустил кружку, так и не пригубив.

– Ты выражаешь взгляды большинства или свою особую точку зрения?

Туан скрестил указательные пальцы.

– Трон покоится на двух ножках: primus* [28] – знать, которая противится всему новому и, посему, враждебна королеве.

– Благодарю покорно, – сказал Род с ехидной ухмылкой. – Ты просто открыл мне глаза.

– Сами по себе, – продолжал Туан, – вельможи, наверное, терпели бы выходки Катарины из любви к ее отцу. Но есть еще советники.

– Да, – Род прикусил нижнюю губу. – Я полагаю, советники подсказывают лордам, как нужно поступать в том или ином случае.

– Или они говорят им, что ни в коем случае нельзя делать. Неважно, суть дела от этого не меняется. А все советники поют с одного голоса – с голоса Дюрера.

– Дюрер? – переспросил Род. – А кто он такой?

– Советник милорда Логайра, – Туан горько скривил рот. – С его мнением милорд обычно считается, что просто невероятно, ибо герцог – самый упрямый человек на свете. Но пока жив Логайр, у Катарины есть шанс устоять. Как только старик умрет, королеву сбросят с трона, поскольку наследник Логайра ненавидит ее.

– Наследник? – Род поднял бровь. – У Логайра есть сын?

– Двое, – ответил Туан с вымученной улыбкой. – Младший – дурень, по уши влюблен в своего злейшего врага; старший – вспыльчив, как порох, обожает лесть Дюрера. А посему, как Дюрер скажет, так Ансельм Логайр и сделает.

Род поднял кружку.

– Так пожелаем герцогу Логайру долгих лет жизни.

– Да, – горячо поддержал его Туан. – Ибо Ансельм давно точит зуб на королеву.

Род нахмурился.

– А в чем причина такой неприязни?

– Не знаю, – лицо Туана осунулось, и он стал похож на гончую, страдающую от свища. – Не знаю.

Род откинулся на стуле, положив руку на эфес шпаги.

– Словом, Ансельм вместе с Дюрером жаждут падения королевы, а остальные вельможи примкнут к ним, если умрет старый Логайр. Вот и все об одной ножке трона. Какова другая?

– Secundus* [29] , – сказал Туан, отсалютовав, как юный скаут, – народ: крестьяне, ремесленники и торговцы. Они любят королеву за то, что жить при ней стало легче, но побаиваются ее ведьм.

– Ах, да. Ее... ведьм.

Род нахмурился, стараясь выглядеть проницательным знатоком, а в голове у него вертелось: «Ведьмы как объекты политики?»

– Веками, – продолжал Туан, – ведьм пытали до тех пор, пока они не отрекались от Дьявола, или подвергали испытанию водой. А если и это не помогало – сжигали на кострах. – На миг Рода охватила жалость к поколениям эсперов. – Но теперь их укрывает королева, и из-за этого пошла молва, будто она сама ведьма.