Прикусив стиснутый кулак, Катарина отвернулась. Мгновение спустя она произнесла дрожащим голосом:

– Скоро наступит момент, когда каждый из Великих Лордов должен будет объявить, кого он поддерживает – меня или моих врагов. И я думаю, что под мои знамена встанут немногие.

Она повернулась и снова приблизилась к нему. Ее глаза сверкали, на устах играла робкая трепетная улыбка. Род поднялся ей навстречу, не в силах оторвать от нее взгляда. Кровь гулко стучала у него в ушах.

Она подошла совсем близко, вновь коснулась рукой медальона на шее и прошептала:

– Примешь ли ты в тот день мою сторону, Род Гэллоуглас?

Род неуклюже кивнул и пробормотал что-то утвердительное.

Если б она в тот миг потребовала его душу, ответ, скорее всего, был бы тем же.

Затем она вдруг оказалась в его объятиях, гибкая и извивающаяся, и губы ее, прижавшиеся к его губам, оказались полными и влажными.

Казалось, целую вечность спустя, она опустила голову и отстранилась, продолжая держать его за руки, словно боясь потерять опору.

– Нет, я всего лишь слабая женщина, – ликующе прошептала она. – Теперь ступай, Род Гэллоуглас, с благодарностью королевы.

Она еще что-то сказала, но Род не уловил смысла слов. Каким-то образом он оказался по ту сторону двери и зашагал по широкому, освещенному светом факелов, холодному коридору.

Наконец Род остановился, встряхнулся, предпринял доблестную попытку собраться с мыслями и, не слишком уверенно ступая, пошел дальше.

Что бы ты ни думал о ее талантах в области политики, эта девчонка, безусловно, знает, как заставить человека служить себе.

Он споткнулся и попытался восстановить равновесие.

Препятствие, в которое врезался Род, уперлось ему рукой в бедро, удерживая от падения.

– Эй, смотри под ноги, – проворчал Бром О'Берин, – иначе полетишь кувырком и запачкаешь пол.

Карлик встревоженно заглянул в глаза Роду и, найдя то, что искал, где-то между зрачками и радужной оболочкой, удовлетворенно кивнул.

Взяв Рода за рукав, Бром повернулся и потащил его дальше по коридору.

– Что ты получил от Катарины, Род Гэллоуглас?

– Получил от нее? – нахмурился Род, пытаясь собраться с мыслями. – Ну, она приняла мою клятву верности.

– А, – Бром кивнул, словно сочувствуя ему. – Разве ты мог просить о чем-то еще, Род Гэллоуглас?

Род слегка встряхнул головой, его глаза расширились. Черт возьми, в самом деле, о чем же он мог еще просить? Боже праведный, чего он ожидал? И почему, во имя седьмой улыбки Цербера, он так ошалел?

Его захлестнула волна безудержного гнева, и он стиснул челюсти. Эта сука ничего не значит для него. Она лишь пешка в Великой Игре, орудие, которое можно использовать в борьбе за демократию. И какого черта он разозлился? У него нет никакого права на гнев... Черт! Он нуждался в беспристрастном анализе!

– Векс!

Вместо того, чтобы прошептать, он почти выкрикнул это.

Бром О'Берин хмуро взглянул на него.

– Что такое «векс»?

– Ненадежная зубчатая передача с шатуном, – с ходу придумал Род. Куда, в конце концов, запропастился этот проклятый робот? Затем он вспомнил – у Векса был припадок.

Но тут Бром остановился и крайне подозрительно уставился на Рода.

– Что означают эти слова, Род Гэллоуглас? Что такое «зубчатая передача» и что за «шатун»?

Род стиснул губы и мысленно досчитал до десяти.

Осторожней, парень, осторожней! Ты на грани провала! Ты же сорвешь всю операцию!

– Зубчатая передача – это вьючный мул, используемый рыцарем для перевозки доспехов и оружия. А шатун – это полоумный сквайр.

– Полоумный? – озадаченно нахмурился Бром.

– Ну, немного не в себе. В моем случае все это приходится взваливать на лошадь.

– На лошадь? – уставился на него совершенно запутавшийся Бром.

– Ну, да. Я говорю о моем коне Вексе. У меня больше никого нет на всем белом свете. Он моя надежда и опора, а также единственная живая душа или, во всяком случае, создание, которому я могу поведать свои печали.

Бром уловил лишь последнюю фразу и вцепился в нее, как утопающий за соломинку. Глаза его потеплели, и он мягко улыбнулся.

– Теперь ты один из нас, Род Гэллоуглас, из тех немногих, кто поддерживает королеву.

Род увидел обожание в глазах Брома и спросил себя, что удерживает этого маленького уродца на службе у Катарины – и вдруг еще сильнее возненавидел королеву, ибо она была из тех сук, которым нравится использовать людей.

Широко шагая, он продолжал свой путь. Бром, стараясь не отставать, перешел почти на бег.