– Тоталитаристы, анархисты и королева посередине, – подвел итог Векс. – А кого поддерживаешь ты, Род?

– Черт возьми, конечно Катарину! – ухмыльнулся Род. – Я решил сеять семена демократии, а все говорит за то, что единственный шанс что-то добиться – ввести конституционную монархию.

– Может, я и ошибаюсь, – произнес Векс, – но мне кажется, ты рад тому, что должен поддержать ее.

Вокруг них в вечерней мгле тускло горели несколько фонарей, но уже футах в тридцати из-за тумана не было видно ни зги. Род ехал один – одинешенек через этот призрачный мир.

Стук копыт Векса порождал странное эхо в этом жутком безмолвии.

Вдруг раздался звон шпаг, и отчаянный крик разорвал тишину ночи.

– На помощь! На помощь! – звал молодой голос. Род замер с рукой на эфесе шпаги, затем вонзил каблуки в железные бока Векса, и огромный черный конь поскакал к месту разгорающейся схватки.

В жерле переулка тускло тлел сквозь туман факел. Там, в его призрачном свете, один человек сражался, прижавшись спиной к стене, против трех.

Род взревел и верхом на коне врезался в самую гущу схватки. Он завертел шпагой вокруг себя, воя, словно индеец, готовящийся стать солдатом Конфедерации, и чудом успел выхватить из – за пояса кинжал именно в ту секунду, когда требовалось отразить удар рапиры слева. Его собственная шпага описала дугу и со звоном встретилась со сталью противника, парировавшего удар.

Затем стальные острия принялись колоть его, словно осиные жала. Род был вынужден уйти в глухую защиту, отбивая клинки прочь.

Но тут потенциальная жертва издала вопль, достойный баньши, и напала на разбойников с тыла.

Тут же три шпаги полетели в разные стороны, а их владельцы поспешили скрыться в переулке. Род на миг растерялся, затем гикнул, и Векс устремился вдогонку за ускользающими фигурами.

Но они уже скрылись во мраке в конце переулка и, когда Род прискакал туда, мостовая была пуста. Улочка оканчивалась тупиком. Разбойники исчезли в одной из темных дурно пахнущих дверей.

Их несостоявшаяся жертва, оглядываясь и тяжело дыша, подбежала к Роду.

– Они исчезли, и искать их бесполезно. Через пять минут они будут уже в пяти лигах отсюда.

Род выругался и со звоном убрал шпагу в ножны. Затем он вздрогнул и крайне осторожно коснулся предплечья: один из ударов распорол камзол и слегка задел кожу. Он повернулся к незнакомцу.

– У вас все в порядке?

Молодой человек кивнул, пряча шпагу в ножны. На его открытом голубоглазом лице с курносым носом сверкала сквозь туман ослепительная улыбка. У него были высокие скулы и большие, широко поставленные, лукавые глаза и белокурые волосы, подстриженные под горшок: это было лицо неопытного и очень красивого юноши. Род почувствовал легкий укол зависти.

Он спрыгнул с коня. Макушка головы юнца была примерно на уровне глаз Рода, но его телосложение с лихвой компенсировало недостаток роста. Бочкообразная грудь переходила в здоровенные плечи, на добрых шесть дюймов шире, чем у Рода. Его ручищи скорее подошли бы медведю или горилле, а ноги были словно стволы небольших деревьев, вогнанные в узкие бедра.

На нем были короткая кожаная куртка поверх белой рубашки, широкий черный пояс, шаровары и высокие мягкие сапожки. Заметив кровь на рукаве Рода, он нахмурился.

– Вы ранены.

– Царапина, – презрительно фыркнул Род и нащупал в седельной сумке Векса антисептический бинт. Перевязав предплечье, он сурово улыбнулся юнцу.

– Однако вы можете оплатить счет портного.

Паренек кивнул, его голубые глаза посерьезнели.

– Это я с радостью. Если бы вы не подоспели так вовремя, они вырезали бы мне сердце. Туан Мак Риди у вас в долгу.

Медленно кивая, Род оглядел его с ног до головы. Хороший паренек, подумал он.

– Всегда к вашим услугам, Род Галлоутласс, – протянул он руку. – И никаких обязательств. Всегда рад помочь одному против трех.

– Нет, все же я у вас в долгу! – не согласился паренек, сжимая руку Рода в благодарном рукопожатии, больше напоминавшем тиски. – По крайней мере, вы должны позволить мне угостить вас кружкой зля.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Род. – Я как раз направлялся в трактир, так пошли вместе.

К его удивлению, Туан заколебался.

– С вашего позволения, добрый господин Гэллоуглас.... в этом городе есть лишь один дом, где я желанный гость. Всем в городе известен мой нрав, – на его круглом лице вдруг появилась озорная ухмылка, – а мой образ жизни претит мирным и добропорядочным гражданам.

Род скривился и кивнул.

– Postjucun dam juventutem* [26] . Ладно, я полагаю, один трактир стоит другого.

Дорога в трактир, куда позвал его Туан, несколько не вязалась с его внешностью юноши из хорошей семьи. Они спустились по двум темным переулкам, протиснулись сквозь дыру в кирпичной стене и попали на залитый лунным светом обширный двор, сохранивший следы былой элегантности. Но пик его расцвета давно канул в Лету. В окружении потрескавшихся плит булькали остатки фонтана, распространяя вонь примитивного водопровода.