— Ты пойдешь? — спросил Донской, очень внятно, хотя и тихо.

В его глазах Сурта увидел… ликование? Сурта не был уверен, что это так. Ему как-то не пришло в голову, что Донской давно думал об этом, возможно, каждый из них думал, если не давно, то последний час-два точно, но первым заговорил он, Сурта.

— Я… — Сурта запнулся.

Донской не отводил взгляд.

На помощь мужу пришла Ольга:

— Артем, ты же не скажешь, что не хочешь пить?

Донской никак не отреагировал.

— Это нужно нам всем, — сказала она. — Значит, мы все должны в этом участвовать.

Анжела Маверик быстро вставила:

— Я тоже хочу пить.

Донской мельком глянул на нее и наконец перевел взгляд на Ольгу.

— Дело в том, Оленька, — глаза его сузились, — хотя нам ВСЕМ это надо, конкретно пройти вглубь веранды и взять ведро должен КТО-ТО ОДИН!

Сурта нахмурилась, она хотела возразить, но Донской опередил ее:

— Это надо делать быстро, дорогая. Если же за ведром кинутся сразу двое или трое… — он пожал плечами. — Сама понимаешь, что получится.

Подал голос Анин:

— Воду все равно надо принести в дом.

Ольга Сурта, раскрасневшаяся, поднялась с пола и сказала:

— Может и так. Взять должен один, на другие должны поддержать его, следить за двором.

Анин предложил:

— Выйти лучше вдвоем. Один рванет за ведром, другой — держит под прицелом вход на веранду. А третий может встать здесь, — он указал на окно, откуда был виден дверной проем веранды.

Ольга Сурта, буквально вцепившаяся в Донского взглядом, сказала:

— Если ты думаешь, раз ребята вооружены и выйти нужно тебе, а ты не хочешь, или тебя это бесит, пожалуйста — могу выйти Я!

Донской вдруг вспыхнул:

— Заткнись!

Ольга Сурта повысила голос:

— Я выйду!

Олег встал и обнял жену.

— Не кричи, Оля. И никуда ты не выйдешь.

— Девушки, конечно, останутся в этой комнате, — как бы подводя черту под спором, сказал Анин и посмотрел на Сурту и Донского. — Только в самом деле, как будем действовать?

Донской процедил:

— Конечно, я выйду. У меня ведь нет оружия.

Ольга Сурта хотела что-то сказать, но муж решительно прикрыл ее рот ладонью.

— Оля! — он был на пределе, и она через силу заставила себя молчать.

— Давайте поскорее, пока тихо, — поторопил их Анин. — Так что?

— Как ты и предлагал, — буркнул Донской; чувствовалось, что внутри у него все бушует. — Я выхожу, кто-то стоит на пороге и держит под прицелом вход на веранду. Другой стоит здесь, у окна.

Анин быстро спросил:

— Кто останется здесь?

— На веранду лучше выйти с ружьем, — сказал Донской и глянул на Сурту.

Сурта без колебаний кивнул: он согласен.

Донской посмотрел на Анина.

— Ты не только смотри, слушай. Если что, просто крикни «назад». Одно слово.

Анин кивнул и сказал:

— Все? Тогда давайте…

— Подождите, — прервал его Донской. — Прежде, чем принести сюда это чертово ведро, надо договориться кое о чем.

— Что еще? — пробурчала Ольга.

— Мы поделим воду поровну, на пять…

— Конечно, — нетерпеливо вставил Анин.

— … частей. Неизвестно сколько нам тут сидеть, и лично я буду сильно экономить. Так вот, я о том, что у кого-то вода закончится быстрее. Лучше заранее договориться — ни один не предъявляет претензий другому и, пожалуйста, без высказываний о благородстве.

— Шкура неубитого медведя, — вырвалось у Ольги.

— Не накаркай.

Олег Сурта хотел потребовать от Донского разговаривать с женой помягче, но передумал. Пусть Донской — не золото, но им сейчас нужно быть вместе, а Ольга, по правде говоря, могла бы и промолчать.

— Хватит грызться, — сказал он. — Пошли?

— Пошли, — ответил Донской.

Это оказалось еще сложнее, чем можно было предполагать.

Пять метров от порога до стула в глубине веранды, где стояло ведро. Всего пять метров! Правда дверь открывалась влево и, чтобы сократить расстояние, ее нужно было распахнуть полностью. Выйти на веранду — это не то, что выйти из дома, тем не менее каждый из них понимал, что риск громадный.

Донской почти минуту стоял возле самой двери — он попросил время, чтобы настроиться. Олег Сурта стоял сзади, поглядывая то в спину Донского, то в отверстие в нижнем правом углу входной двери, которое сам же проделал еще вчера. Сурта прилагал неимоверное усилие, чтобы стоять на одном месте. Тело ломило, нервозное состояние требовало минимум ходить из угла в угол. Он хотел, чтобы они начали действовать, все что угодно, лишь бы не было этого состояния, словно они замурованы и не могут двигаться.