Донской же все стоял. Сурта хотел подтолкнуть Донского, прервать затянувшуюся паузу, и лишь осознание того, что тот идет первым и рискует значительно больше, заставило его промолчать.

Сергей Анин уже несколько раз негромко сказал:

— Все тихо. Я никого не вижу.

Неожиданно Донской резким движением снял крючок и толкнул дверь.

Дверь, коротко скрипнув, распахнулась.

Донской шагнул на веранду.

Это застало Сурту врасплох. Конечно, он каждое мгновение ждал этого, однако, затянувшееся ожидание сыграло с ним злую шутку. Он стоял, не в силах пошевелиться и вскинуть ружье, направленное дулом в пол, пока Донской, на секунду замерший за порогом, не ушел из поля зрения, подавшись влево.

Сурта шагнул к порогу. Напротив было окно веранды, правее — распахнутая дверь.

Донской шел. Не бежал, именно шел. Оказавшись на веранде, он почувствовал, как нечто придавило его неосязаемой тяжестью. Ноги стали вялыми-вялыми. Страх мешал преодолеть несколько метров, воздух превратился во что-то плотное и трудно проходимое. Он словно погружался куда-то, но его выталкивало назад, к поверхности.

Наконец, Донской рядом со стулом. Рука неловко ищет ручку ведра. Находит.

В доме кричит Анжела Маверик — ей показалось, она слышит звук рассекаемого возле дома воздуха.

Анин застывает, чувствуя, что не может предупредить Донского и Сурту.

За окном веранды вырастает тень.

Сурта, держащий под прицелом дверной проем, стреляет, но мгновением раньше, чем успевает направить ружье в центр окна. Заряд проходит в правом нижнем углу окна, вынося стекло полностью.

Богомол успевает отпрянуть в сторону.

Донской, поднимавший ведро, непроизвольно рванул к двери, дно ведра зацепилось за стул, и больше половины воды выплеснулось на пол. Донской, уже ничего не соображающий из-за паники, выпустил ведро из рук, хотя какую-то часть можно было забрать с собой, и ввалился в дом, едва не сбив Сурту.

— Дверь! — закричала Ольга. — Дверь закройте!

Сурта с небольшим промедлением все-таки захлопнул дверь и опустил крючок.

После чего отпрянул от двери.

Донской стоял у стены, пытаясь унять крупную дрожь. Ольга мельком взглянула на него и тут же отвела взгляд. Ни у нее, ни у Донского не было и мысли вспомнить предшествующий разговор, тем более обвинять в чем-то друг друга. Все это стало мелочью, ерундой в сравнении с тем, что они не смогли достать воду.

Донской опустился на корточки, рука ощупала голень, мокрую от воды.

— Твою мать! — едва не закричал он. — Вот сволочь! Ну и сволочь!

Никто не обвинял его. Никто не спросил, как получилось, что он выронил ведро. В конце концов, кто имел право что-то требовать от Донского, если больше других рисковал именно он?

Артем едва не плакал, водя ладонью по влажной ноге. Им всем было обидно, но ему в особенности.

— Черт, я держал его, — прошептал парень. — Я мог унести его, если б не выронил.

За окном во дворе промелькнула тень.

Маверик ахнула. Анин сказал:

— Так, осторожнее. Кажется, эта гадина снова затеяла свои полеты.

Донской встал и перешел в соседнюю комнату. Сурта занял свое прежнее место на пороге двух комнат, поглядывая на дверь и в окно.

Минуту-две было тихо. Неизвестно, что делало насекомое, на вокруг дома, как вчера, явно не летало.

— В ведре ничего не осталось? — спросил Сурта.

Донской покачал головой.

— Не знаю. Наверное, нет. Ведро упало на пол. Может, на полчашки и осталось.

Полчашки, подумал Анин. Он бы не отказался сейчас даже от четверти чашки.

— Это я во всем виноват! — выпалил Донской совершенно искренне. — Урод! Не мог удержать одно сраное ведро!

Его никто не успокаивал. Ни у кого из них не было на это моральных сил.

Донской внезапно перестал заниматься самобичеванием и повернулся к шкафу.

— В кухне есть вода, — сказал он, как будто только-только вспомнил то, о чем они все забыли. — Полный чайник и половина бутылки.

Сурта недоверчиво покосился на него:

— Что из этого? Ты предлагаешь зайти туда? — его голос показывал, что сам Сурта, впрочем, не считает эту затею такой уж абсурдной.

— Как же иначе? Вода ведь нужна.

— Анжела Маверик прошептала:

— Вы что, ребята?

Ее поддержал Анин:

— Если отодвинуть шкаф, мы как будто сами приглашаем тварь в гости.

Донской задержал на нем взгляд.

— Конечно. Но в кухне вода. Так что надо выбирать.

Анин сглотнул и неуверенно произнес:

— Можно и повременить, раз такой риск. Мы ведь… не умираем еще, — спохватившись, он обвел всех взглядом. — Кто как? Лично я могу еще потерпеть.