Тем не менее Виктор Грожин сидел на одном месте. В глубине души он понимал, что не выйдет из дома, несмотря на страх и нервное, тупое стремление спастись отсюда бегством.

В какой-то момент он вспомнил о ружье, оставшемся от хозяина и лежащем сейчас в каких-то метрах от крыльца веранды, но это ничего не меняло: чтобы завладеть им, необходимо выйти их дома, что было чревато громадным, главное, неоправданным риском.

Смутное стремление будоражило его сознание, и когда в доме началась вакханалия, зерно безумия упало в благодатную почву.

Решающим моментом, пожалуй, явилось проникновение богомола в дом. Теперь перед Грожиным, интуитивно стремившимся вырваться из дома, выбора не было. Распахнув дверь, он испытал последние сомнения, тормозившие его, словно ветви густого кустарника, через который он рискнул бежать.

Крик Анжелы Маверик оказался подобен звонкой пощечине: Грожин выскочил во двор.

Он двигался словно в толще воды. Ноги, особенно на уровне бедер, будто рассекали что-то густое и вязкое. Они плохо подчинялись его неистовому стремлению, верхняя часть тела оставалась более живой. Лишь благодаря этому своеобразному онемению ног, он успел заметить ружье.

Грожин, едва удерживая равновесие, подхватил его, практически возвратившись на шаг назад, и выскочил со двора. Микроавтобус был ближе, но Грожин, не знавший, что в любом случае не завел бы его, бросился к джипу. В его обезумевшем от страха и спешки мозге «чероки» выглядел более привлекательным.

Грожин вскочил в салон, оглянулся.

Во дворе появился богомол, вылетевший со стороны огорода.

Грожин, уже высунувший ружье в проем ветрового стекла, нажал на спуск, но еще прежде богомол резко ушел к земле, и его скрыли ворота.

Выстрела не прозвучало.

Грожин, чья паника при появлении гигантского насекомого взметнулась до небес, не сразу осознал этот факт. Прошло, по меньшей мере, секунд пять-семь, прежде чем мозг отметил то, что уловил слух: сухой щелчок.

Богомол выпал из поля зрения; как предположил Грожин, тварь находилась во дворе, скрытая от его глаз деревянными воротами.

В каком-то смысле в последующую минуту Грожин забыл о богомоле. Неверящим взглядом он смотрел на ружье, ставшее, судя по всему, бесполезным. Вещь, из-за которой он и решился покинуть дом.

Или это была всего лишь осечка?

Грожин сжимал ружье в руках, страшась того, что вот-вот ему придется проверить это утверждение и убедиться в обратном.

Неужели ружье было не заряжено?

Перед глазами промелькнул образ угловатого, слегка неряшливого мужчины, хозяина дома, выскочившего навстречу странной, невесть откуда взявшейся компании молодых людей, пытавшихся найти у него защиту. Мужчина держал ружье, вид которого их и остановил. Неужели он схватил ружье, зная, что оно не заряжено, и тем не менее держал себя так, словно в любой момент собирался им воспользоваться?

Кое-как, неуклюжими, нервными движениями Грожин проверил патронник.

Ружье оказалось не заряжено.

— Ублюдок, — процедил Грожин. — Дебил! Тебе нужно было продырявить башку!

Он уже не помнил, что хозяин дома давно мертв. Он знал лишь одно: тот вышел с незаряженным ружьем, которое долгие часы лежало на земле, пока в конце концов не выманило его из дома.

Теперь он находился в джипе, безоружный, не имеющий возможности вернуться в дом, и у него не было шансов.

Грожин снова нажал на спуск, направив ружье в ворота, он сжимал зубы, чувствуя, что не сможет ничего делать, если исторгнет вопль.

Тот же сухой щелчок.

Не выпустив из рук бесполезного ружья, он завел джип. У него осталась одна возможность спасти жизнь — набрать скорость, вырвавшись из Арсеньева.

Двигатель взревел. Грожин вдавил акселератор. Джип подпрыгнул, как нещадно пришпоренная лошадь…

И заглох.

Парень снова крутанул ключ в замке зажигания. На этот раз машина рванула вперед, тут же разворачиваясь.

Грожин объехал «москвич», зацепив его багажник, и направил джип вдоль забора, огораживающего участок первого дома. Почти минуту, с тех пор как богомол нырнул к земле, Грожин не видел его, и это придало сил.

Он еще не оставил позади огород, когда тварь выпорхнула из-за деревьев откуда-то справа. Грожин, упрямо державший одной рукой ружье, нажал на спуск.

Богомол взлетел вверх.

Джип сбавил скорость. Грожин снова нажал на спуск.

Очередной щелчок.

Богомол завис в одной точке чуть впереди.

Грожин заорал, неистово давя на курок.

Богомол не пытался уйти в сторону. Когда машина почти поравнялась с ним, насекомое спикировало на человека в салоне.