Каждый из находившихся в доме слышал топот ног двух человек, выбежавших из соседнего дома.

Анин, которого на мгновение скрыл забор, с разбегу вскочил на него, пытаясь с ходу перепрыгнуть в соседний двор.

Он был ОЧЕНЬ близко! Донской видел, как на губах у него блестела слюна!

Олег Сурта попятился, столкнувшись с женой. Он снова издал какой-то неясный звук, по-видимому, пытаясь что-то сказать.

Донской вскричал, отпрянул от окна, обогнул шкаф.

Сергей Анин сидел в той же позе, в какой застали его два выстрела и смотрел в окно.

Поверх его головы Донской видел, как двое парней перевалились через забор, падая на землю. Он перестал их видеть, но слышал хрипы, топот ног и тяжелое, прерывистое дыхание.

Анин по-прежнему не двигался.

Шум, произведенный двумя бегущими людьми, приблизился вплотную. Они вот-вот попытаются заскочить в окно…

Донской издал вопль, схватив Анина и оттягивая его от окна.

— Олег? — голос его жены исказился, словно она была пьяна. — Олег!

Сурта не в силах был говорить.

— Там КТО? — Ольга трясла его за плечо, но объяснений не получила.

Вопль Донского перешел в стон, он тянул Анина по полу, как нечто неодушевленное. При этом он хватал Анина за руки, по-видимому, пытался отнять револьвер. Однако оружия в руках у Анина не было — он положил его в карман.

— Дай пушку, — прохрипел Донской. — Быстрее пушку!

Анин стал сопротивляться, пытаясь встать на ноги.

— Быстрее! — повторил Донской.

Сурта догадался — двое бегущих к дому людей подействовали на Донского так, что он собирался ОТСТРЕЛИВАТЬСЯ от них!

Никто, впрочем, в окно не запрыгнул. Не было слышно ничьих шагов, прерывистого дыхания, ничего.

Донской этого не замечал.

— Пушку, — твердил он, как заговоренный.

Анин рванулся в сторону, рубашка затрещала, разрываясь. Донской выпустил Анина, едва сохранив равновесие.

Анжела Маверик вдруг жутко вскрикнула.

Донской замер. Теперь он не пытался вырвать у Анина револьвер, просто смотрел на него расширенными непонимающими глазами. Другим понадобилось гораздо меньше времени, что бы кое-что осознать.

У Сергея Анина поседела голова.

Он казался заторможенным. Не считая одного единственного резкого движения, благодаря которому он освободился от хватки Донского, Анин как будто только-только проснулся, оказался вырван из непродолжительного, нервного забытья, не только не давшего отдыха, но лишь усугубившего измотанность.

Он поглядывал в сторону окна, полуприкрытого шкафом, так, словно не хотел, что бы его взгляд заметили. Тем не менее четыре пары глаз подмечали любую мелочь.

Они впивались в Анина глазами более пяти минут. В течение этого времени они были неподвижны. Ничего не происходило. Вокруг дома снова стояла тишина.

Наконец Ольга Сурта прервала паузу:

— Кто это был? — она требовательно вцепилась в мужа, потрясла его за плечо. — Кто?

Сурта покачал головой, не в силах отвести взгляд от Анина. Тот заметил, что его изучают, как будто увидели впервые, и… растерялся.

— Скажите хоть что-нибудь! — потребовала Ольга визгливым голосом, она избегала смотреть на седые волосы Анина.

— Я… — Сурта запнулся, по прежнему качая головой.

Донской оторвался от созерцания Анина и теперь нервно перемещался от окна к окну. В руках он снова держал столовый нож.

— Ну, ребята, — Ольга всхлипнула, на щеках показались слезы.

Анжела Маверик с суеверным трепетом изучала шевелюру Анина. На фоне седых прядей моложавое лицо смотрелось почти противоестественно.

Анин поднялся с пола. Остатки рубашки сползли, и теперь он был голый по пояс. В одежде он казался мощнее, сейчас же у него выделялись ребра. Запинаясь, Анин пробормотал:

— Послушайте… там ведь… Мне показалось, там был Витя.

Маверик вскрикнула.

Донской, в очередной раз подошедший к окнам фасада, повернулся к Анину.

— Хватит нести всякую херотень! — он едва сдерживал крик. — У тебя галюники! Не было там никакого Грожина… Никого не было!

— Кто же это? — спросила Ольга.

— Нам показалось, — упрямо заявил Донской.

— Но ведь я же слышала…

— Хватит!

Донского трясло. Он размахивал ножом, источая опасность. Они поняли — он не хочет, чтобы кто-то рассуждал на эту тему.