Донской взял правее и притормозил рядом с джипом. Как и Сурта с девушками, Артем видел гигантское насекомое, отлетевшее в сторону с чьим-то телом. В джипе он рассмотрел трех парней.

Сквозь окошко заднее дверцы на него смотрел Анин.

Донской крикнул:

— Чего стали?! Уходите, пока можно! — и вдавил акселератор.

Возможно, подумал Донской, богомол займется телом очередной жертвы, и у них появилась небольшая фора по времени. Вслух он этого не сказал, сосредоточившись на дороге.

Анин видел, как рванул микроавтобус: Донской не собирался их ждать.

Пинчук по-прежнему кричал, не в силах побороть охватившую его истерику; моментами крик переходил в завывания. Грожин ошалело оглядывался, давя на акселератор, но забыв включить сцепление; машина протестующе ревела. Руки Грожина беспорядочно вращали рулевое колесо, и Анину показалось, что тот хочет развернуться.

Впереди, в тучах пыли уже смутно белел зад микроавтобуса, увеличивавшего расстояние от злополучного места.

Анин закричал:

— Давай за ним! Быстрее!

Грожин кое-как включил сцепление, и джип наконец сорвался с места.

Пинчук продолжал кричать, хватая Анина за руку, тот его отпихивал, суматошно исследуя заросли по обе стороны проселочной дороги. В горле у Анина саднило: пыль, поднятая колесами «фольксвагена», клубами проникала в джип через проем выбитого ветрового стекла.

В какой-то момент Анин не выдержал и влепил Пинчуку пощечину. Голова у того дернулась, и крик прервался. Пинчук, отдуваясь, с багровым, как помидор, лицом, откинулся на спинку сиденья, подсохшие на щеках пятна крови Лены Стояновой казались бородавками. Ноздри у него набухли соплями.

Впереди показался просвет между деревьями — метрах в ста их ждало Арсеньево.

В некоторых местах колея была для «ауди» глубокой, и Дмитрий Вересов, несмотря на жгучее нетерпение, сбрасывал скорость, чтобы не остановиться окончательно: в случае чего он в одиночку бы не сдвинул машину с места.

Вересов нервничал. Конечно, он успокаивал себя: катастрофы не случилось, все наверняка живы-здоровы, скорее всего кто-то из них свалился в какую-нибудь яму и, возможно, ушибся.

Время от времени его руки касались брючного ремня, однако сотового телефона Вересов там не обнаруживал. Он не мог позвонить ребятам и узнать ситуацию до тех пор, пока лично не увидит их. Конечно, любое неприятное происшествие будет иметь последствия и станет известно Владимиру Анину, хотя Вересов надеялся, что хозяин задаст ему терпимую трепку.

Но ведь всегда может быть еще хуже!

В первую очередь Вересова беспокоил не сам факт того, что у них что-то случилось, а их присутствие возле Котлована.

Он гнал автомобиль по лесной дороге, лицо мрачнело с каждой минутой. Сначала, узнав, что они у Котлована, он испытал сухую злобу: при первом звонке друг Сергея, Виктор, утверждал, что они далеко оттуда; они его обманули, как шкодливые дети. Очень скоро злость уступила место страху, он становился все более липким.

Историю, рассказанную Сергеем Аниным своим одногруппникам, Вересов слышал, так сказать, из первых уст — от Аркадия Буланова, человека, с чьей семьей она произошла. Не то чтобы Вересов готов был подписаться под его словами, однако он давно составил собственное мнение по этому поводу — нечто действительно имело место. Какая-то несуразица, связанная со временем.

И она могла представлять опасность.

Это подтвердил случай с сыном Буланова. Пусть кое-что Булановы преувеличили, но Владимир Анин тем летом вскоре увидел парня, и с его слов, выглядел тот жутко. Сейчас, кстати, у Буланова-младшего, семнадцати лет отроду, уже появились седые волосы.

Кроме того, в прошлом были и другие случаи. Однако на этом прелести Котлована, впадины неизвестного происхождения посреди Арсеньевского леса, не заканчивались.

Время, так или иначе, связано с пространством. Иногда искажения времени подобно цепной реакции влияют на привычное окружающее. Эти слова Дмитрий Вересов услышал от Степана Буркова, местного старожила. Когда-то Бурков жил в Арсеньево, но жена вынудила его бросить дом и уехать отсюда. Кажется, они осели в Старом Осколе. Бурков не пожелал углубляться в смысл той фразы, что запечатлелась у Вересова в памяти. Вересов не настаивал. Возможно, у Буркова были свои причины на это: не хотелось ворошить пошлое, вспоминать то, что случилось лично с ним.

Вересов сделал личные выводы. Кроме странностей со временем у Котлована могли случаться искажения пространства. В чем это выражалось, был другой вопрос. И выяснить это на опыте Сергея и его одногруппников Вересов не согласился бы ни за что.

Когда он приблизился к концу проселочной дороги, беспокойство, казалось, достигло своего пика. Вскоре ему предстоит идти пешком около двух километров — вплотную к Котловану машина не пройдет.

Найдет ли он их?

Вересов надеялся, все обойдется. Что с ними может произойти? Он встретит их, быть может, уже на тропе, ведущей к Котловану, скажет пару ласковых Сергею Анину, позже последует долгий, нудный разговор с его отцом — и это все.