Я бессвязно болтала по-немецки, непроизвольно перейдя на свой родной язык.

— Ох, Иосиф, как это чудесно! Я словно снова стала маленькой девочкой!

Иосиф сказал, что ему приятно видеть меня. В ту минуту он был нисколько не похож на того строгого брата, который так критиковал меня за мое легкомыслие там, в Вене. Но мы, немцы, сентиментальный народ. Прожив столько времени среди французов, я уже успела забыть об этом.

Мы продолжали болтать.

— А как поживает дорогая мама? А как там сады Шонбрунна? Работают ли все еще фонтаны, как раньше? А как там наш маленький театр в Хофбурге, где мы ставили свои спектакли? Как поживают слуги? Как мои собаки… те, которых мне пришлось оставить там? Здорова ли мама и счастлива ли она? Я боюсь, что она слишком много переживает. Как бы мне хотелось увидеть ее! Ты должен сказать ей, Иосиф… сказать ей, что я страстно желаю снова увидеть ее.

Мы смеялись и кричали. Иосиф сказал, что я стала красавицей. Когда я уезжала, я была прелестным маленьким созданием, а теперь стала восхитительной женщиной. Если бы он встретил такую красавицу, как я, то непременно женился бы снова.

Как взволновала нас эта встреча! Мы упивались радостью в течение целого часа, прежде чем перешли к той неприятной задаче, которая привела Иосифа во Францию. Конечно же, эта задача состояла в том, чтобы читать мне нотации, критиковать меня и научить меня, как исправить свои глупости.

Когда моя почти истерическая радость от нашего воссоединения прошла, я уже была в состоянии воспринимать его объективно и даже несколько критически. Его едва ли можно было назвать красавцем. Он нарочито одевался просто. Его костюм скорее можно было назвать деловым, чем нарядным. Цвет его был красновато-коричневый. Этот цвет стал популярным у нас при дворе с тех пор, как Роза Бертен сшила мне платье из шелка такого же оттенка. Король почему-то назвал его блошиным. С тех пор красновато-коричневый цвет стал модным. Но едва ли он был к лицу моему брату. Мне не понравились его короткие сапожки, которые делали его похожим на простолюдина, да и прическа Иосифа совершенно не подходила ему как императору. Он немного сутулился и сильно постарел с тех пор, как я видела его в последний раз.

— Ты ведь думаешь, что я не выгляжу так, как должен выглядеть император Австрии? Признайся в этом! — сказал он.

— Ты похож на моего брата Иосифа, и это все, что мне нужно.

— О, тебя тут научили делать изящные комплименты! Но я — простой человек и люблю прямой разговор. А теперь нам необходимо остаться наедине, потому что я хочу поговорить с тобой.

— Ты желаешь, чтобы я провела тебя к королю, который будет очень рад познакомиться с тобой?

— Всему свое время, — сказал Иосиф. — Сначала я хотел бы услышать из твоих собственных уст, правдивы ли все эти слухи. Ты должна быть откровенной со мной, потому что именно для этого я приехал в Версаль. Есть, правда, еще кое-какие дела. Мне необходимо знать всю правду без утайки.

Я провела его в маленькую переднюю и закрыла дверь.

— Вся Европа, — сказал он, — говорит о твоем браке. Правда это или нет, что король неспособен выполнять свои супружеские обязанности?

— Это правда.

— Несмотря на то, что он много раз пытался?

— Да, много раз.

— И доктора осмотрели его и обнаружили, что для того, чтобы сделать его нормальным мужчиной, необходимо вмешательство скальпеля?

Я кивнула.

— И он уклоняется от этой операции?

Я снова кивнула.

— Понимаю. Нужно заставить его исполнить свой долг.

Иосиф расхаживал взад и вперед по комнате, словно беседуя сам с собой. Конечно, он был одет в простую одежду, но его особая осанка выдавала в нем императора. Заметив это, я начала сомневаться, действительно ли Иосиф был таким простым человеком, каким хотел казаться.

Он задал мне множество вопросов интимного характера, и я отвечала ему искренне.

Потом он сказал:

— Пора идти.

Я отправила посыльного к королю, чтобы сообщить ему, что мой брат находится во дворце и что я хочу немедленно привести его к нему, потом взяла Иосифа под руку и провела в апартаменты короля.

Луи поспешил навстречу моему брату и обнял его.

Луи был выше ростом, и, хотя его никак нельзя было назвать самым элегантным мужчиной при дворе, он заметно выделялся рядом с Иосифом. Иосиф вел себя как старший брат. Хотя он, может быть, и любил путешествовать инкогнито, но сразу же дал понять, что, по его мнению, король Франции занимает более низкое положение, чем император Австрии. В момент встречи Луи был одет в бархатный костюм пурпурного цвета, так как носил траур по королю Португалии, умершему незадолго до этого.

Мужчины обменялись шутливыми замечаниями, и Луи заверил моего брата, что весь дворец в его распоряжении, на что Иосиф рассмеялся и покачал головой.

— Нет, брат, — сказал он, — Я предпочитаю жить как простой человек. Моя квартира в Версале меня вполне устраивает. Даже комнаты в доме одного из твоих слуг достаточно хороши для меня.

— Вы, несомненно, не найдете там того комфорта, к которому привыкли.

— Я не придаю большого значения комфорту, брат, и не настолько привык к нему, как ты. Походная кровать и медвежья шкура — вот все, что мне нужно.