Он как-то неловко поднялся на ноги, краска сошла с его лица. Герцог сказал:

— Ваше Величество, вы были достаточно милостивы и показали мне с помощью этого условного знака…

— Вы можете идти! — отрезала я.

— Но вы…

— Уходите, мсье Лозанский! Немедленно!.. Мадам Кампан, войдите сюда, пожалуйста!

Она была там. Я знала это наверняка.

Герцогу Лозанскому оставалось только одно: поклониться и выйти.

Я сказала мадам Кампан:

— Этот человек никогда больше не переступит моего порога.

Я дрожала от страха и была одновременно рассержена и встревожена, потому что знала, что в известной степени сама виновата в случившемся, точнее, виновато мое кокетство. Надо же было быть настолько глупой, чтобы украсить этим пером свою прическу! Но почему эти люди все так превратно поняли, ведь я просто хотела немного развлечься?

Герцог Лозанский так никогда и не простил мне этого, потому что действительно испытывал ко мне сильные чувства. Что ж, ему не удалось стать моим любовником, зато удалось стать моим врагом, причем в те годы, когда я так нуждалась в друзьях!

Это было время, когда я страстно желала сбежать от жизни при дворе. Мой любимый Малый Трианон! Он ждал меня, чтобы радушно принять под своей крышей. Но иногда я чувствовала желание оказаться где-нибудь далеко. Мне так хотелось уехать куда-нибудь в своей коляске и побыть одной. Такое желание было довольно необычным для меня. Но, даже когда я выезжала, мне никак не удавалось побыть в одиночестве. При моих неофициальных поездках все равно приходилось соблюдать церемонии: со мной обязательно должны были ехать кучер и форейторы.

Однажды мы проезжали через деревню, и я любовалась играющими детьми, этими прекрасными созданиями, которые была бы так счастлива назвать своими. Вдруг какой-то малыш выбежал из домика и чуть не попал под копыта лошадей. Я закричала, и кучер резко остановил карету. Маленький мальчик лежал, распростершись на дороге.

— Он ранен? — встревоженно спросила я, высунувшись из кареты.

Когда один из форейторов поднял ребенка, тот пронзительно закричал.

Он яростно брыкался, и форейтор сказал с усмешкой:

— Не думаю, что ему очень больно, Ваше Величество! Он просто испуган.

— Принесите его сюда!

Ребенка принесли ко мне. Одежда его была старая, но довольно чистая. Как только я взяла малыша на руки, тот сразу же перестал плакать и уставился на меня в изумлении. У него были большие голубые глаза и светлые вьющиеся волосы. Он был похож на маленького херувима.

— Ты ведь не ушибся, милый? Тебе нечего бояться! — сказала я.

Из домика вышла женщина. Двое детей, по возрасту старше этого мальчика, бежали за ней, и я мельком увидела их.

— Сынок… — начала женщина и вдруг с удивлением взглянула на меня. Я не была уверена, что она поняла, кто я такая.

— Жак, что ты делаешь?

Малыш, сидевший у меня на коленях, отвернулся от нее и прильнул ко мне. Тогда я решилась. Он мой! Само провидение послало мне его!

Я поманила к себе женщину, и она приблизилась к карете.

— Вы его мать? — спросила я.

— Нет, мадам! Я — его бабушка. Его мать — моя дочь — умерла прошлой зимой. Она оставила у меня на руках пятерых детей.

Я ликовала. «У меня на руках!» Это о многом говорило.

— Я возьму маленького Жака, усыновлю его и воспитаю как собственного сына.

— Он самый непослушный из всех. Может быть, лучше кого-то другого из детей?..

— Он мой! — сказала я, чувствуя, что уже полюбила его. — Отдайте его мне, и вы никогда не раскаетесь в этом.

— Мадам… вы…

— Я — королева!..

Она сделала мне неуклюжий реверанс, а я прибавила:

— Я вознагражу вас!

Мои глаза наполнились слезами при виде ее благодарности. Как и моему мужу, мне доставляло удовольствие помогать бедным, если я узнавала об их тяжелой жизни.

— А этот малыш будет для меня как мой собственный ребенок!

Мальчик вдруг сел и заплакал.

— Мне не нужна королева! Мне нужна Марианна!

— Это его сестра, мадам, — пояснила бабушка. — Он очень своенравный и может даже убежать от вас.

Я поцеловала малыша.

— Только не от меня!

Но мальчуган тут же попытался вывернуться. Я сделала знак мадам Кампан узнать имя этой женщины и напомнить мне потом, что надо сделать еще кое-что. Потом я отдала приказ возвращаться во дворец.