–  А ты полагаешь, будто возможно создать великую державу, не убив никого, не пролив реки крови? И ты запомни: это будет кровь людей, которые и не ведают о твоём желании создать великую державу! Они и не ведают, а ты бросишь их под копыта твоих коней во имя твоей великой державы. Это ведь будет твоя великая держава, а не их!..

–  Ну, если так, стало быть, живая жизнь - это ещё и неизбежная смерть! Я никого не бросаю под копыта своих коней! И не моя вина, что люди смертны! Я сам - всего лишь покорный раб того неведомого, что мой отец зовёт временем...

–  Я хочу сказать тебе ещё слова на нашем языке, на тюркском:

–  Я не знаю, что мне делать! Но как возможно говорить о Боге, будто о любви к женщине? Такие речи надо определять как большой грех!

–  Ты произнёс: «Я не знаю, что мне делать!»; и я вспомнил ещё свои слова о странствиях человеческой души:

Осман замотал головой, чёрные косы забились на груди:

–  Нет, нет! Это не по мне. Ты говоришь о любви к женщине, говоришь о том, что надо пить вино... Женщина в твоих словах обожествлена. Но разве у язычников-многобожников не так?..

–  Мы хотим прийти к Божественной сути через нарушение запретов. Это нарушение - одна из разновидностей поиска... Поэтому мы решаемся пить вино и даже вести недостойную правоверных жизнь...

–  Это всё слишком мудрено для моего простого разума! Если вы решаетесь вести недостойную жизнь, то чем же вы отличаетесь, прости меня, от неверных, которые всегда ведут недостойную жизнь? И то, неверные также ведь ищут Бога, строят монастыри, отказываются от женщин и вина...

–  Мы нарушаем запреты Бога, чтобы прийти к нему...

–  Вы испытываете Его? Вы полагаете, Он не накажет вас?

–  Конечно же, нет, не накажет! Зачем Он станет наказывать своих верных?

–  Не понимаю! Нет, не понимаю! Мудрено для меня... Я хочу простой веры. Ведь ты сам говорил, что старый имам учил меня верно?..

–  Да, он учил тебя верно.

–  Я хочу верить так, как он научил меня.

–  Разве тебе возбраняется верить так, как учил тебя старый имам? Кто запрещает тебе это?

–  Никто! Но твои слова тревожат меня и я не могу верить просто!

–  Не слушай меня.

–  Где же честность? Твои речи соблазнительны, я не могу не слушать...

–  А я заставлял тебя?

–  Нет.

–  Я виноват перед тобой?

–  Нет.

–  Стало быть, мы завершаем нашу беседу.

–  Нет... Я не хотел бы завершить общение с тобой так скоро! Твоё учение не понятно мне, но оно красиво; и я понял, что оно пригодно для умов утончённых и обретающихся в поиске; не подобных моему простому уму!

–  Твой ли ум - не ищущий!

–  Ты и сам знаешь, что мой поиск - иной. Твоё учение - для поиска духовного*. А меня волнует земное... Но я хотел бы побеседовать с тобою не один ещё раз! Ты позволишь мне?

–  С охотой!
– отвечал искренне сын великого Руми.

И они встречались ещё несколько раз и беседовали дружески...

Султан Велед рассказал своему гостю о многом и сам дивился острому уму Османа...

Рассказал своему гостю Султан Велед о цветущем некогда государстве султанов сельджукских...

–  ...Они были тюрками, они и сейчас тюрки. Но тюркский язык они презирали и называли «наречием людей базара». В Конье писали по-арабски и на персидском языке. Мой великий отец также писал на персидском. Он ведь был пришельцем в Конье, сюда привёз его мой дед, его отец. А произошёл на свет Мевляна великий в городе Балхе, там говорят и пишут на языке персов...

–  Но ведь сами вы - тюрки?

–  Я - несомненно тюрок по языку! А кто может разобрать, чья кровь с чьей кровью соединилась...