–  Зачем же тебе учение в медресе? Твоё дело - воинские искусства - владение конём и оружием!.. — Тут имам понизил голос.
– Время ли воину для учения ныне, когда мы подвластны монголам? Я говорю тебе эти слова, потому что понимаю: ты не выдашь меня!

Осман горячо схватил руку своего собеседника:

–  Я не выдам тебя! И мы с тобой ещё дождёмся расцвета новой державы тюрок. Верь!..

Затем Осман узнал от имама дорогу в медресе Каратай...

Прежде он никогда ничего подобного не видал. Но ведь он многого не видал, не знал! В медресе было много покоев, больших и малых. В одних покоях жили ученики и учителя; другие предназначались для обучения. Османа приняли хорошо и благоволили его интересу к духовному учению. Показали ему подставки для чтения книг, дощечки и бумагу для письма, калямы... Все покои были убраны не роскошно, но таким образом, чтобы возможно было спокойно приобретать знания. Ковры и мангалы давали тепло, а глиняные светильники - вечерний свет. Ступеньки деревянных лестниц были удобны для подъёма и спуска. Ученики и учителя одеты были в одежду, отнюдь не роскошную, но такую, чтобы в холод было в ней тепло, а в жару - прохладно. Осману и его ближним людям дали отведать пищу, которой здесь питались. Похлёбка и лепёшки были вкусны, хотя и просто изготовлены...

–  Что вы станете делать, когда изучите все ваши науки?
– спросил Осман.

И один из учителей отвечал ему:

–  Мы сделаемся духовными наставниками - муфтиями и будем иметь право принимать решения - фетвы по всем вопросам духовным. И также многие из нас сделаются кадиями - судьями. А другие сделаются мухтасибами и ахунами и будут следить, чтобы люди правой веры соблюдали обряды веры. И сделаемся мы хатибами - будем в мечетях произносить проповеди в дни праздничных и пятничных молитв. И сделаемся мы имамами. И сделаемся муллами, чтобы направлять как должно духовную жизнь общин людей правой веры нашей. И сделаемся муэдзинами, служителями в мечети, будем призывать с минаретов к молитве. И сделаемся мы шейхами - почётными духовными наставниками. И сделаемся учителями — мударрисами, мугаллимами...

–  Сколько именований!
– воскликнул Осман.
– Какие головы умные надо иметь, чтобы всё постичь, потребное для того, чтобы сделаться кем-нибудь таким... Имамом, или же муллой, или этим... мугаллимом...

–  Да, много надо учиться, - говорящий спрятал улыбку, сжав губы.

–  Я вижу, вы многое познали! А можете ли вы помочь мне отыскать одного человека? Он - сын имама такого-то по имени из селения Силле...

–  А как зовут его самого?

–  Да если бы я знал! Я бы и сам отыскал его! Я знаю только, что он - также имам в одной из мечетей Коньи...

–  И больше ничего не знаешь о нём?

Осман призадумался.

–  Да нет... Или погодите!.. Знаю!.. Его отец говорил, что сын, когда приезжает к нему, спорит с ним, потому что верит в Аллаха как-то на новый лад!..

–  Вот оно что! Тогда, кажется, мы сумеем тебя направить в такое место, где, должно быть, сыщут этого человека. Ступай в обитель Мевляны...

–  Кто это?

–  Это покойный Джелаледдин Руми...

–  Я слышал это имя от моего отца. Мой отец Эртугрул говорил с ним, когда в молодости своей приезжал в Конью. По словам моего отца, этот Руми был очень умный человек! Но, кажется, Руми умер?

–  Да, его уже нет в живых.- Но он основал обитель, дом, где живут его последователи. Во главе их стоит его сын. Султан Велед...

–  Этот дом похож на ваше медресе?

–  Да, и ещё - на христианский монастырь, если ты видал их.

–  Я видал монастырь! Но чем же он может походить на обитель правоверных?

–  И тут и там люди собираются в некое единство для того, чтобы уйти от мира, от его соблазнов и суеты, и думать лишь о Боге!..

–  Я пойду в обитель, основанную Мевляной!..

Осман оставил при себе только двоих ближних людей и поехал в обитель Мевляны. На улицах и площадях ходили люди в белых, красных и зелёных одеждах. Проезжали верховые на конях, красиво убранных. Медленно катились повозки на больших колёсах... Осман и его спутники поехали через рощу молодых тополей... Теперь дорога была вымощена большими каменными плитами; видно было, что очень старыми. Из рощи свернул на дорогу высокий человек в длинной одежде белой. Чалма его была повязана так же, как чалмы учителей в медресе, - длинный конец был обмотан поверх чалмы, пропущен под подбородком, просунут под витками снизу вверх и выпущен с левой стороны, где свешивался низко... Сама чалма была зелёного цвета... А человек шагал спокойно, выйдя на дорогу перед всадниками... Осман и его спутники легко объехали пешего человека и окружили его. Он приостановился, но оставался по-прежнему спокоен. Лицо его было молодое, щёки гладкие и светло-смуглые, бородка - тёмно-каштановая и округлая; усы подстрижены аккуратно и тоже тёмно-каштановые...

Осман, удерживая коня, наклонил голову и обратился к этому человеку:

–  Я не знаю, кто ты, но я вижу, что твоя голова убрана в такой же убор, как и головы учителей в медресе. Ты, стало быть, учёный человек. Скажи мне, ведь это и есть дорога в обитель Мевляны?

–  Да, это она и есть. И сам я направляюсь в обитель Мевляны.

–  Тогда иди вперёд, а мы последуем за тобой! Но сначала я хочу задать тебе ещё один вопрос: не знаешь ли ты в Конье одного молодого имама; я вижу, что ты и сам ведь ещё молод! Я не знаю, как зовут этого имама, не знаю, в какой мечети он служит; я знаю только, что он — сын такого-то по имени имама из селения Силле!

Молодой человек резко обернулся и посмотрел прямо в глаза вопрошающего, чуть запрокинув голову, и проговорил:

–  Вот чудо! Ведь это же я! Ты ведь ищешь меня!.. — И он назвал своё ил/я. И повторил: - Аллахым!
– О мой Аллах! Чудо!..

Осман соскочил с коня и подошёл к сыну старого имама совсем близко... Помотал головой по-детски... Вгляделся в лицо сына старого имама...

–  А ты не похож на отца!..

Молодой человек засмеялся:

–  Мой отец очень стар, а я - довольно молод! Но, кажется, мы с тобой - ровесники или же - почти ровесники. Кто ты? Ты похож на юношу знатного из кочевого племени...