– Как это может быть связано? Инолы – и телохранители?

– Не знаю, как-то всё темно, но бережёного бог бережёт. Бегом к институту!

– Уже еду. – Солома выдал в эфир сигнал экстренного сбора группы и начал действовать.

Через час с минутами его личная оперативная группа в составе пяти человек подъехала к Научно-исследовательскому ядерному университету, который преподаватели и студенты продолжали коротко называть МИФИ или просто институтом.

Центральная проходная на территорию университета и все её корпуса охранялись городской службой охраны, услуги которой оплачивала столичная мэрия. Поэтому незамеченным пройти мимо постов и телекамер было непросто. Но у Соломы на этот случай имелись все необходимые документы, и он, показав удостоверение полковника МВД, прошёл не через центральную проходную на Каширском шоссе, а через служебный вход со стороны переулка напротив стадиона «Динамо-2».

Точно так же прошли вместе с ним Док и Лом. Корень, Кость и Сидень умудрились проникнуть на территорию института «через забор», как пошутил Корень, знавший наизусть все ходы и выходы из института: он здесь учился.

Последнего – лейтенанта Ивана Седакова – прозвали Сиднем не за характер, а за профессиональные умения: он был снайпером группы.

Кол ждал отряд у четырёхэтажного лабораторного корпуса, в машине, пристроившейся за шеренгой автомобилей работников института.

Солома подошёл к нему один, сел рядом.

Водитель джипа, он же старлей Иван Бортников, отсутствовал. На взгляд командира Николай пояснил:

– Болото на месте, пасёт Уварова. Пока всё тихо. Может, я зря панику поднял?

– Телохраны вернулись?

– Я бы уже доложил. У них тачка приметная, не ошибёшься.

– Значит, не зря. Посиди здесь пока, понаблюдай за обстановкой, мы пойдём в здание, возьмём под контроль лабораторию Сан Саныча. Заметишь что – свистни.

– Есть.

– Давай халат.

Николай достал синий халат, в каких здесь ходили все сотрудники лабораторного корпуса. Солома накинул его на плечи и выбрался из джипа, принадлежащего «Заставе», но вписанного в реестр автомобилей, имеющих право проезжать на территорию МИФИ. Легко взбежал по ступенькам крыльца с большим бетонным козырьком над ним и табличкой слева: «Корпус № 2», – интуитивно прослеживая движение членов группы.

Халаты были не у всех, но каждый боец знал, что нужно делать, чтобы оставаться незаметным.

В течение нескольких минут группа рассредоточилась по этажам корпуса, так, чтобы не бросаться в глаза сторонним наблюдателям, если таковые объявятся, и Солома доложил Гордееву, что взял ситуацию под контроль. Сам он расположился сначала в просторном холле второго этажа, где стояли диванчики для желающих отдохнуть, а потом в маленькой кафешке для сотрудников корпуса, умещавшей всего три столика и стойку кофе-бара.

К его удивлению, особо подстраиваться под местный колорит не пришлось. И в холле, и в кафе сидели люди в халатах, беседовали, пили кофе и прохладительные напитки и на капитана не обращали внимания.

Уваров из своего лабораторного закутка не появлялся, занятый делами, а звонить ему и предупреждать о своём интересе Солома не стал. Ещё не было известно точно, ложная это тревога – с исчезновением телохранителей – или нет, поэтому суетиться не стоило.

Прошёл час, наступило время обеденного перерыва, в кафе потянулись стайки рабочего люда, в основном – молодого, жизнерадостного, и Солома освободил место за столиком, решив побродить по этажам здания. Нарастало нетерпение, а вместе с ним и сомнения в правильности своих действий. И всё же приходилось терпеть и ждать окончания рабочего дня, чтобы убедиться в отсутствии опасности, угрожающей математику, либо дождаться какой-то неадекватной реакции окружающей среды.

Под окружающей средой Виктор понимал не обыденный и примелькавшийся городской ландшафт, а скрытые от внимания детали иного рельефа – не бросающегося в глаза, но от этого не менее опасные, чем движущийся с большой скоростью автомобиль.

Обед прошёл.

Позвонил Гордеев:

– Что у тебя?

– Ноль, – сдержанно ответил Солома, одним словом обозначая все смыслы происходящего.

– Жди, – так же одним словом определил своё отношение к ситуации начальник «Заставы».

А через минуту в ухе пискнул наушник рации:

– Командир, подъехал чёрный «Порше Каннибал». Внутри пятеро, не вылезают.

– Глаза! – скомандовал всем бойцам Солома, чувствуя, как разгоняется сердце. Интуиция подсказывала, что через минуту-другую обстановка начнёт стремительно меняться.

Позвонил Костя Фёдоров, по прозвищу Кость:

– Командир, с тыла к зданию, там такой купол стеклянный, подъехал зелёный УАЗ «Патриот». Внутри четверо, сидят, как прибитые гвоздями.

– Не высовывайся! Всем готовность «бум»! Я иду в лабораторию, прикрою клиента, если гости пойдут, следовать за ними по щелям.

Он поднялся на третий этаж, делая вид, что разговаривает по телефону, остановился недалеко от двери в лабораторию, на которой висела табличка: «Лаборатория № 5. ЛММ». Дверь открывалась чип-ключом, а такого ключа у капитана не было.

Он дождался, пока дверь откроет худенькая девушка в халатике, с шапкой выбеленных волос, и поспешил за ней, с улыбкой заметив:

– Простите, я с вами, к Сан Санычу.

Девушка кинула на Солому безразличный взгляд и убежала в глубь помещения.

Лаборатория, где работал Александр Александрович Уваров, представляла собой большой зал, разделённый матовыми стеклянными панелями и гипсокартонными стеночками на кабинки блок-офисов. Совсем скрытыми от глаз были только помещения побольше, где стояли стенды для исследовательских работ.