– Задержись, – попросил Женя Уварова.

Когда Костя ушёл, Женя увёл математика на кухню, выразительным жестом указав Володе на дверь:

– У нас секретный разговор.

Володя не обиделся, в сущности, он был мягким и добрым «моджахедом».

– Ладно, посекретничайте, я вас потом бобровым шашлыком угощу.

– А что, из бобрятины тоже шашлыки делают? – удивился Женя.

– Делают из всего, что движется, должен бы знать.

– Сам делал, что ли? Где бобров ловил?

– Очень смешно. Шашлык мне привезли из-под Очакова, очень вкусный. Сейчас-то он уже остыл, вкус не тот, но попробовать стоит. Я даже рецепт записал. Берёшь шесть луковиц, мясо бобра режешь кубиками, лук на тёрку, имбирь, кумин, тмин, три ложки яблочного уксуса, лимон, перец, всё перемешиваешь и этим маринадом покрываешь мясо. Мариновать не меньше трёх часов, тогда запах отбивается полностью.

– Ладно, мы подумаем, – пообещал Женя.

– Могу ещё рецепт бобрового соте дать.

– Запиши, пока мы пару минут поговорим, – сказал Уваров серьёзно. – Да и рецепт шашлыка тоже.

– Ага. – Володя убежал в гостиную.

– Зачем тебе рецепт соте? – не понял Федорчук. – Ты что, собираешься готовить блюда из бобрятины?

– Просто занял человека. Что ты хотел сообщить?

– Понимаешь, – Женя поскрёб макушку, походил по кухне, прикасаясь пальцами к чашкам и тарелкам, – технолог я не слишком опытный…

– Опусти подробности.

– Короче, чтобы не быть вахлаком, пришлось проштудировать все технологические процессы, тем более что мы переходим на крутые нанотехнологии. Я тебе уже говорил, завод делает процессоры для спутниковых бортовых компьютеров, электронные умножители изображений, антенные решётки, резонаторы… и я обнаружил, что кроме всего этого, прописанного в технологических картах, завод изготавливает какие-то детали и узлы, которых нет в заказах.

– Ну?

– Что – ну? Мы не должны их делать! На выходе эти детали должны подвергаться ОТК, а их нет! То есть они есть, но куда-то исчезают до стадии контроля.

– Куда?

– Да я и не разбирался.

– Разберись.

– Ты… не шутишь? – неуверенно спросил Женя.

– Какие могут быть шутки? Кто-то делает на заводе левую продукцию, да ещё неизвестного назначения. Представляешь, какие могут быть последствия?

– А кому сообщить?

Уваров пожевал орешек.

– Пока никому, мне в первую очередь. А я передам кому следует во избежание геморроя. – Уваров подумал о Гордееве.

Конечно, на заводе и в самом деле могли изготавливать какое-то «левое» оборудование, не проходящее через бухгалтерию и финансово-контролирующие органы, с подачи главного технолога или самого директора, получивших немалые откаты. Но ведь в использовании мощностей завода могут быть заинтересованы и ксеноты? Интересно, что в этом случае они заказали?

– Можешь тихонько выяснить, что именно изготавливается? Чтобы только никто тебя не застукал за этим занятием.

– Попробую. Ты думаешь…

– Ничего не думаю. Скорее всего, ты наткнулся на коррупционную веточку высокого начальства. Им заплатили, они тихонько организовали процесс изготовления контрафакта. Поэтому никому ни слова, работай скрытно и осторожно. Кто у вас главный технолог?

– Коробейников… Вацлав Мартович.

– Последи за ним – с кем встречается, кто к нему приходит.

– Если смогу, – криво улыбнулся Женя. – Я же не контрразведчик в конце концов.

– Правильно, не будем рисковать. Я переговорю с одним знакомым, он подскажет, что делать. А пока – прячь язык за зубами.

На кухню ворвался Володя с листком бумаги в руках.

– Вот, записал.

Уваров взял листок, похлопал приятеля по плечу и вышел.

Усевшись на заднее сиденье джипа рядом с парнем по кличке Корень (по имени его никто не звал), он позвонил Гордееву.

Переход на полностью бесконтактную связь не стал для Гордеева камнем преткновения. «Застава» и так жила по принципу «никого не видно», используя криптосистемную защиту мобильной сети, компьютерную связь, а когда нужно – и рации скрытого ношения. Но с помощниками и командирами подразделений, должности которых занимали теперь те, кто когда-то пришёл вместе с Гордеевым в «Триэн», полковник предпочитал встречаться лично, поэтому, позвонив капитану Соломину, которого все иначе как Соломой не называли, сказал только три слова:

– Шестьдесят семь, час.

Это означало, что встреча состоится через час в конспиративном терминале, расположенном на территории шестьдесят седьмой больницы. В охране больницы работали сотрудники «Заставы», которые негласно опекали два офиса в деловом корпусе, где располагалось подразделение оперативного анализа.

Машину Гордеева – «Субару Визив» – пропустили за шлагбаум на Карамышевской набережной без требования показать пропуск. Его исключительно стильный ультрасиний автомобиль знали все. Самого полковника здесь считали руководителем одной из частных фирм, снимавшей офисы в новом корпусе.