Он взъерошил свои пепельные волосы, идеально уложенные до этого, и продолжил уже спокойнее:

– Есть одна история, которую я не люблю. Последняя, как называют ее. Когда Масэнэссу было лет пятьсот, – Вирд удивился: кто же живет так долго? – он прибыл в Город Семи Огней и встретился с Советом. «Чего ты не умеешь, Мастер Путей?» – спросили его Советники, «Я не умею летать, зато крылья у меня есть!» – ответил Масэнэсс. «Стань нашим Верховным», – сказали Советники. «Стану, – ответил Астри, – хотя мне и недолго осталось!» И думали Советники, что говорит он о старости. Четвертый Совет избирался на его веку. Все – Мастера Огней. – Гани откашлялся. – Люди говорят, что он был первым Верховным и создал Скипетр Силы, символы на котором светились, когда он брал его в руки. Но ученые мужи отрицают это и утверждают, что Верховный стал избираться тысячу лет спустя, а символы на его Скипетре не светились никогда, да и не должны светиться. Впрочем, народ много чего приписывает Мастеру Путей, даже основание Пятилистника и Академии Силы. Так вот в сказании этом Масэнэсс стал Верховным, он созвал Совет и объявил, что Одаренные должны служить народу, как было в древности, а не властвовать над ним. И стал он собирать всех Мастеров Силы в Городе Семи Огней и заставлять их делать не то, что хотели они, а то, что нужно было Тарии. Но нашлись те, кому пришлось это не по нраву. Этот момент в сказании особо правдоподобен, ты не находишь?

Вирд пожал плечами. Ему ли судить?

– Составили они заговор, наняли полсотни Мастеров Оружия из Одаренных и поразили его прямо на фундаменте начатого здания Академии Силы. И его кровь пролилась в центре Пятилистника… Убили и весь Совет – семь Мастеров Огней. С тех пор в составе Семи никогда не было достаточно Огненосцев. Другой Совет захватил власть и захотел поработить простых тарийцев. Но возмущенные смертью Мастера Путей собрались простые люди и Одаренные рядом с ними, разбили заговорщиков и свергли их власть. И собрались Мастера Силы, и избрали Большой Совет. С тех пор по завету Астри Масэнэсса все Одаренные служат народу Тарии.

– Так было на самом деле? – спросил Вирд.

– Так говорится в сказке, Вирд, – ответил Наэль и усмехнулся, – историю нам в Пятилистнике преподавали по-другому, но мы-то с тобой знаем, – он подмигнул ему, – что сказки иной раз правдивее.

Фенэ Хай-Лид ди Курсан

Фенэ казалось, что по дороге в Город Семи Огней она теряет свою старую жизнь, словно жемчужины с разорванного ожерелья. Все изменилось. Ничего уже не было как раньше. Ее рабыни Кара и Гоа уже не так быстро и охотно выполняют ее поручения, Гани Наэль все чаще зовет ее просто Фенэ, без «к’Хаиль» или «госпожа», Ого нет все время рядом, как раньше. Она сама вложила меч в его кутийские руки… теперь он не раб, а воин, и воина не стоит заставлять выбирать между мечом и женщиной. Иногда она злилась и думала, что зря не продала его Кох-То – та упрашивала ее чуть ли ни целую ночь. Она бы дала хорошую цену.

Тарийцы не относятся к ней с должным почтением, здесь каждый второй – Мастер, гражданин Города Огней… Одаренный… И родовое имя Хай-Лид для них ничего не значит. Да что там Мастера, даже Алот – простой командир небольшого отряда – и тот спорил с ней при каждом удобном случае. Посмел бы он перечить ей в Аре?

Мастер Агаят – другой. Он похож на ее отца – сильный, уверенный, он не станет спорить с женщиной, но решение всегда за ним. Да и внешность у него как раз по вкусу Фенэ. Он красивее всех окружающих ее мужчин.

Гани Наэль слишком низок и хрупок для Фенэ. У этого Одаренного мальчика Вирда красивые черты лица, он высок, но в нем еще нет той мужественной широты в плечах и силы в руках, крепости и надежности, что нравятся ей, и, если честно, он пугает ее тем, на что способен. Ого красив, но он бывший раб и слишком молод, его шрам на щеке получен не в бою. Да и слишком уж горячий у него нрав. Одно слово – кутиец.

Правители Шеалсона ничем особым не отличаются, они, скорее всего, никогда не держали в руках меча. Что за мужчины?

А Мастер Агаят – высокий, крепко сложенный, широкоплечий, с выступающим массивным подбородком, крупным носом, широким лбом. У него лицо настоящего воина, и шрамы на нем получены в настоящем сражении. Черные глаза – спокойные и решительные. Когда он смотрит на нее, внутри поднимается волна жара, словно ей пятнадцать лет… Он тот мужчина, кому она могла бы подчиниться, не о многих она сказала бы так. Даже ее муж к’Хаэль Курсан к таковым не относился. А вот отец – да. Фенэ представила спокойные глаза отца… ему стоило сказать только слово, и Фенэ сделала бы все, что угодно.

Сегодня она достала из сундуков лучшие свои наряды, привезенные из Ары; здешняя мода – шелковые, но слишком простые прямые платья, немногочисленные украшения, неглубокие вырезы, не позволяющие показать грудь, не подходит для настоящей к’Хаиль. И хотя у нее нет более ни рабов, ни земель – она благородная, ее имя Хай-Лид; и эту жемчужину в ее ожерелье жизни она терять не собирается.

Музыкант и его бывший ученик переселились к той болтливой старухе. Но Фенэ подобало жить в Здании Правления. Да и Мастер Агаят был здесь. Она распорядилась, чтобы все ее бывшие рабы тоже были расселены поблизости и могли прислуживать ей. Только Ого намеренно отослала: пусть селится в домах жителей вместе с тарийскими воинами. Он не должен мешать, ей предстоит охота на другого зверя – покрупнее.

Кара и Гоа сейчас подавали ей платье, ее роскошные волосы уже были уложены в прическу и украшены тонкой золотой диадемой в форме кобры. Арайская кобра… Может быть, это слишком вызывающе – в то время, когда идет война? Фенэ сменила диадему на тонкий золотой обруч с рубинами.

Единственное, что приглянулось ей в одеянии шеалсонцев – это шелковые туфли, мягкие и красивые. Шелка здесь предостаточно, в окрестностях Шеалсона его производят даже больше, чем в Западной провинции Ары. Фенэ приобрела себе несколько пар таких туфель.