Он сидел с неестественно прямой спиной и сосредоточенно следил за тем, что делает Гани Наэль. Какие берет приборы, как держит кубок с вином, как ест. Вирд положил в рот только кусочек мяса, отрезанного слугой от целиком зажаренного до румяной корочки поросенка, что лежал украшенный зеленью в блюде на столе. Желудок юноши свело из-за беспокойства, и есть он не мог. Даже разнообразие ароматных яств не улучшило его аппетит.

В начале ужина в разговор его никто не вовлекал, здесь были другие, кому нашлось что сказать. Но позже тема войны с Арой сошла на нет, а госпожа Миче принялась уговаривать его и Наэля погостить у нее. В конце концов, Наэль, искусно поторговавшись немного, согласился, а это означало, что и Вирд переезжает к доброй старой женщине.

– Что у вас за Дар, господин Вирд? – вдруг спросила, обращаясь к нему, госпожа Тол – жена городского Советника, в сторону которого Вирд старался не смотреть, чтобы не видеть клубка Силы внутри него. Ведь Мастер Тол может же смотреть на Вирда и делать вид, что не замечает его Дара… Может быть, здесь не принято говорить о том, что видишь?

Вирд не знал, что ответить. Он в отчаянии посмотрел на Гани Наэля – тот, не оборачиваясь к нему, показывал под столом указательный палец; Вирд сообразил: «Говори об одном Даре».

– Исцеление… – промямлил Вирд. Этот Дар казался ему наиболее полезным.

– О! – протянула черноволосая женщина. – Это прекрасно!

Мастер Тол выглядел недовольным. А Вирд подумал вдруг, что знает, как можно управлять облаками, и почувствовал, как Сила внутри начала клубиться туманом так же, как и у Тола… он одернул себя и преобразовал клубок близ солнечного сплетения в бирюзовые ручьи исцеления. Мастер Тол перемены в нем не заметил. «Может, он и не видит?» – подумал вдруг Вирд.

– В тебе только недавно развернулся Дар? – спросил Тол.

– Да.

– Тогда тебе еще учиться и учиться. Через десять лет ты сможешь исцелять и тяжелые болезни, – продолжал напутственным тоном Мастер Силы.

– Он уже исцелял тяжело раненного человека, смертельно раненного, когда на нас напали в лесу, – неожиданно высказалась Фенэ. Она была одета в арайский наряд, на шее – массивное ожерелье с крупными драгоценными камнями – ониксы, рубины и сапфиры. Вирд знал не только названия камней, но и их свойства и ценность, а также понимал, как отличить один от другого. Этот Дар тоже был в нем, но и еще что-то кроме Дара… В ушах Фенэ висели серьги, искусно выполненные в виде лун и звезд на длинных цепочках. Золотые волосы были завиты и уложены в прическу, украшенную жемчугом. Она выглядела роскошно даже среди этих богатых тарийцев.

Калисандас Тол холодно посмотрел на нее. «Как смеешь ты мне возражать?» – говорил его взгляд.

– Этот мальчик станет великим Мастером, – мягко вступилась за него старая госпожа Миче. – Когда выучится, конечно.

Ее примирительный тон остудил пыл Фенэ и Тола. А Гани Наэль, предложивший исполнить для присутствующих песню, окончательно развеял напряжение и отвлек внимание гостей и хозяев от Вирда.

Дом госпожи Миче оказался намного меньше Здания Правления. Там не было таких больших залов и длинных коридоров. В нем всего-то два этажа, но зато здесь уютно, и Вирд чувствовал себя намного свободнее. Его комната, более скромная, чем прежняя, выходила окнами в сад, и он мог любоваться на красивые клумбы с яркими цветами, посаженные садовниками госпожи Миче, да и ее собственными руками. Вирд и Наэль переехали сюда на утро следующего за ужином в Здании Правления дня. Свое обещание восполнить их гардеробы правители Шеалсона выполнили, поэтому в комнату Вирда вслед за ним внесли довольно-таки вместительный сундук с разнообразнейшей одеждой и обувью.

Вирду у госпожи Миче нравилось. Но как Гани Наэль согласился более роскошное место поменять на дом старой женщины? На вопрос Вирда он ответил: «У меня правило: не задерживайся там, где тебя не уговаривают остаться».

В холле внизу, где принимали гостей и собирались по вечерам обитатели дома, на стенах висели портреты, которые хозяйка решила показать гостям в первую очередь после того, как они расположились в комнатах, словно знакомя с домочадцами.

– Это мой покойный муж, Тали Миче, – рассказывала старушка Наэлю и Вирду, указывая на глядящего с холста широколицего румяного мужчину с густыми усами. Но Вирд взглянул на него лишь мельком, его внимание приковал к себе другой портрет, на котором изображен был худощавый носатый человек с большими светло-карими глазами и черными длинными волосами; лицо приятное и располагает к себе. Этого мужчину Вирд уже видел – там, на поле боя… на холмах… Вирд спас его от эффа, а затем исцелил.

Это совпадение очень взволновало его. Вирд через силу обернулся, чтобы не обидеть старую женщину, когда госпожа Миче показывала на портрет своего сына.

– Мой сын – Алисандес Миче, – сказала она, – Мастер Силы. Он служит в Золотом Корпусе вот уже третий десяток. Ему шестьдесят, а выглядит он, как вот вы, Мастер Наэль. Только не женится. Говорит, успею еще. Он-то успеет. А я? Ведь тоже хочу успеть посмотреть на внуков. Он все зовет меня к себе в Город Семи Огней. Говорит: «Поселю тебя на улице Мудрых. А хочешь – будешь жить за рекой, рядом с Дворцом Короля», – а я не хочу, что я там буду делать? Здесь мне все привычно. У меня здесь сад, цветы… А там? Все равно буду одна, он же на службе… Вот пускай женится, и я тогда перееду, пригляжу за внуками.

Вирд не слушал, он вновь уставился на портрет знакомого мужчины. Старушка заметила это и что-то хотела сказать, но ее опередил Гани Наэль:

– Мастер Кодонак здесь у вас? – спросил он.

Так зовут этого человека – Мастер Кодонак?

– Да! – воскликнула госпожа Миче. – Командующий моего сына. Сын много мне о нем рассказывал. Он говорит, что если бы не Мастер Кодонак, то он уже раз пять бы умер. Храни его Мастер Судеб! Я когда услышала такое, то, будучи в Городе Огней, купила его портрет и повесила здесь. – Она вздохнула. – Вот сейчас мой сын где-то на войне, надеюсь я, что Мастер Кодонак и на этот раз не даст ему умереть.