Внутри их ждал городской Советник. Одежда его по крою была схожа с одеждой Главы. Он выглядел лет на тридцать и имел такие длинные волосы, заплетенные в косу, каких Вирд сроду не видел у мужчин. Разве что у того, кого он спас от эффов на поле боя, и прочих бойцов там же, имеющих Дар. Взглянув на него, юноша сразу заметил переливающийся белыми сполохами и клубящийся туманом клубок Силы внутри – этот человек мог повелевать облаками и дождем.

– Городской Советник Мастер Облаков Калисандас Тол, – представил его Глава; самого его звали Мастер Киринес Абра.

Советник окинул безразличным взглядом и Вирда и его спутников. Он кивал головой, когда ему представляли всех по очереди, и никак не отреагировал, когда сказали, что Вирд – Одаренный.

Сердце Вирда колотилось: перед ним был первый увиденный им не во сне и не… там на поле (было это наяву или нет?), а живой реальный Одаренный, такой же, как он. Он ожидал от него какой-то реакции. Вирд гадал, ЧТО видит этот Мастер Силы внутри него? Вирд ведь сразу увидел и определил его Дар. А как выглядит Дар… Дары самого Вирда? Но выражение лица мужчины было кислым и скучающим, оно изменилось и стало озабоченным лишь тогда, когда ему рассказали об арайских отрядах в Тарийском лесу.

На Вирда он больше не смотрел.

В долгом и утомительном разговоре о расположении войск, о ходе войны с Арой, о возможности нападения на Шеалсон или на Город Семи Огней, о победе на границе с Дорженой Вирд не участвовал. Что он – бывший раб, мог сказать? А Фенэ, казалось, понимала в этом больше, чем даже Гани Наэль или правители Шеалсона. Мысли, касающиеся войны, которые она высказывала, заставляли даже Мастера Агаята задумчиво тереть свой поросший щетиной квадратный подбородок.

Вирд рассматривал зал, в который их привели: ковры на полу, резная богатая мебель, картины в рамах на стенах, зеркала; странные, похожие на те, что он видел в городе под куполом, светильники. Он подумал, что никогда ведь и не был в такой комнате… Хотя обстановка казалась ему не такой уж непривычной, что-то смутно знакомое проскальзывало в очертаниях большого, украшенного резьбой стола, в форме тяжелых штор на окнах, в том, как была расставлена мебель. Может, опять какой-нибудь сон?

Наконец беседа завершилась, и Вирд едва сдержал вздох облегчения. Им предложили переодеться и отдохнуть с дороги в специально выделенных для них комнатах в здании, а затем присоединиться к ужину, на который будут приглашены все самые почитаемые жители города.

Переодеваться было не во что.

Вирд, одежду которого – старую, полностью испачканную в крови, выбросили после того нападения, был одет сейчас в вещи Гани Наэля – тонкую рубашку с кружевами, каких Вирд никогда не носил, маловатую ему в плечах, узкие укороченные брюки, не очень удобные, плащ из шерсти. Этот наряд казался ему верхом роскоши, хотя сам он его никогда не выбрал бы. Тем более что Гани Наэль был на голову его ниже и уже в плечах, из-за чего вся его одежда, казалось, вот-вот лопнет по швам.

Но предприимчивый музыкант уже решал этот вопрос. Вирд услышал, как он говорил Главе:

– Мой гардероб и гардероб Вирда очень пострадали при нападении на нас в Тарийском лесу. – Гардероб Наэля, в котором было только четыре перемены одежды (одна из них – теплая, для перехода через горы), пострадал только тем, что кое-какие вещи были отданы Вирду.

– О, Мастер Наэль! Конечно, я прикажу прислать вам подходящую одежду, более того, позвольте городу полностью обновить ваш гардероб и конечно же гардероб Мастера Вирда.

– Вирд еще не Мастер, но уже гражданин Города Огней, – усмехнулся Наэль.

Он продолжал довольно улыбаться, когда их провожали в приготовленные для них комнаты.

Вирд огляделся. Еще два месяца назад он ночевал на земле вместе со множеством других рабов, и его окружали дощатые стены барака, в котором не было мебели, а постелью служил тонкий слой соломы. Да и во время путешествия он не спал ни на чем мягче тонкого одеяла, постланного на ельник. Но та кровать, что он видел сейчас перед собой, могла когда-то показаться ему целой комнатой – огромная, устланная покрывалами, с выложенными горкой подушками, оконтуренными кружевами, с бархатным балдахином на резных столбиках, украшенным бахромой.

Его ноги утопали в ковре, словно в мягкой траве, выросшей в виде цветных узоров на полу. Комната была светлой, хотя те особые светильники здесь отсутствовали, просто в большое окно проникало еще достаточно света от вечернего солнца, только начинающего клониться к закату. Стол с блестящей полированной поверхностью, вокруг стулья с резными спинками. Кресла у камина. Камин… не горящий, так как было тепло. Как ни странно, Вирд без труда находил слова для названия предметов мебели и прочего интерьера, хотя был уверен, что раньше ничего подобного не видел и уж конечно не называл.

Вирд так и застыл, рассматривая комнату, едва переступив порог, и, возможно, он простоял бы так до самого ужина, если бы не вошел слуга, принесший одежду.

– Ваш кам, господин, – сказал человек, поклонившись, и положил синее платье, похожее на то, что носили правители города, на кровать. Тут же аккуратно сложенной стопочкой легли прочие элементы одежды, а рядом с кроватью были поставлены туфли из темно-синей плотной блестящей ткани с красивыми рисунками, подобные которым имелись на тунике Наэля.