Онемев, я повисла у него в руках, внутренне раздираемая ревностью и нечистой совестью. Колин должен был держать меня. Я всё ещё не могла стоять самостоятельно.

– Поэтому ты выгонял меня всё время?

– Не только выгонял ...
– Его рот был так близко к моему уху, что его дыхание охладило биение моего пульса, а я поглощала каждое его слово.
– Сначала усталость, обморок возле установки бассейна Княйппа, пауки, болезнь, чтобы ты даже не узнала, кто я такой, и лучше всего думала бы, что я сумасшедший. А когда выяснялось, кто твой отец и ты не сдалась, я подумал, что, признавшись тебе откровенно, кто я на самом деле, ты испугаешься и уйдёшь. Но ты только сказала, что доверяешь мне. Поэтому я попросил тебя, чтобы ты рассказала всё своему отцу, чтобы он образумил тебя. Боже мой, я даже забрал Луиса из конюшни, потому что думал, что ты не придёшь больше добровольно в мой дом, после того случая с кабанами.

Я, рыдая, вздохнула, но Колин крепко прижимал меня к себе.

– Я оставил тебя у себя, когда тебе было плохо, показал тебе свой голод, чтобы ты боялась, провоцировал тебя, чтобы ты обиделась. Потому что всё это несчастье. И я выгонял тебя, когда начинало становиться прекрасно - но в определённый момент было уже слишком поздно, и я хотел, чтобы ты пришла и осталась. Когда ты сказала, что любишь меня ...
– Он ещё сильнее прижал меня к себе, так что я могла чувствовать каждую деталь его тела на своём.
– Я знал, что ты не примешь удары просто так. Мне пришлось очень быстро решать, чтобы спасти нас. Это была моя последняя попытка, и она что-то во мне уничтожила ... Эли, я боюсь, она отомстит. Ты её соперница и ты уже давно победила.

Колин ослабил объятья, так что я смогла посмотреть на него.

– Когда она будет здесь? Сегодня?
– спросила я глухо.

Колин смёл с дивана несколько пластинок, сел и посадил меня к себе на колени. Дрожа, я прижалась к нему. Наконец-то мы снова говорили друг с другом. Наконец между нами больше не было войны.

– Нет, я не думаю, - сказал он пренебрежительно.
– Тесса одна из древних. Она не сядет в самолёт. Я даже не верю в то, что она приедет на поезде. Скорее всего, она пойдёт пешком. А от Неаполя досюда - ну, даже Демону Мара для этого понадобиться три-четыре недели. В зависимости от того, как хорошо она сможет в пути питаться.

Пешком! Пешком через Альпы. Я не могла в это поверить.

– Какие у неё намерения?

Я отодвинула край его рубашки в сторону, так что смогла прижать своё горящее от лихорадки лицо к его прохладной коже. Это меня немного успокоило. Но ужас окружал нас, и, казалось, он был неизбежным.

– Такая, как Тесса, не признаёт бегства. У неё есть время. Бесконечно много времени. Она хочет, чтобы я стал её спутником жизни. Поэтому она и создала меня. Сын и возлюбленный одновременно. Я ей нужен так же и потому, что она почти больше не может ориентироваться в современном мире, а она любит наслаждаться своей властью. Если она найдёт меня, то закончит метаморфозу и заберёт последнюю частичку человека во мне. Она хочет мою душу.
– Он холодно засмеялся.
– Мысль об этом всегда казалась мне невыносимой. Но сейчас ... Если бы я смог тебя защитить, то пошёл бы ей на встречу.

Он долго смотрел на меня.

– Эли, теперь уже слишком поздно. Это настигнет нас обоих. Либо она закончит то, что я прервал, и я буду представлять для тебя и для твоей семьи огромную опасность, либо она уничтожит тебя сама. Но скорее всего, она хочет нас обоих. Я не могу никого любить, не приводя его и себя в опасность.

Моя дрожь усилилась. Колин взял килт и укутал им мои плечи и спину. Потом он прижал меня к себе ещё немного ближе. Наши волосы начали ласково цепляться друг за друга. Я почувствовала это, как нежное покалывание на коже головы.

– И что ты собираешься теперь делать?
– спросила я со страхом.

– Я не знаю, - признался он.
– Я только что узнал, что она на пути сюда. У меня ещё нет никакого плана.

– Это не первый раз, не так ли?

Колин покачал головой. Наклонившись, отклонив меня в сторону, он поднял пачку пластинок с пола, и взял их так в руку, чтобы я могла рассмотреть. У меня пронеслись в голове те странные видения, которые я увидела в зале, на вечеринке в стиле 80-х. Быстрое, короткое чередование образов из другого времени. Даже теперь обложки пластинок казались мне как своего рода дежавю - они были мне знакомы, хотя я точно знала, что я никогда их ещё не видела. Я знала почти все группы и музыкантов.

– Да, и это тоже случилось, - сказал Колин тихо.
– Ты окунулась в мои воспоминания. Я думал об этом времени, о времени перед последним посещением Тессы. Это была моя музыка, которая играла. Новая волна. Как ты это делаешь?
– спросил он меня, гадая.

– Я не имею не малейшего представления, - призналась я.
– Это просто случилось.

Я действительно не знала этого. До сих пор я думала, что быстро проносящиеся сцены - это бред моей фантазии. В конце концов, ведь в этом не было ничего нового.

Колин разглядывал пластинку от Энн Кларк. Она смотрела на нас в чрезвычайно плохом настроении. Но Колин улыбался.

– Я видел её на концерте, - объяснил он.
– В Лондоне, в начале восьмидесятых. Это было прекрасное время. Только я слишком поздно понял, что оно было таким. Я жил как беспризорник с парой парней и девушек в шахтах метро. Я несильно отличался от других. Все были бледны, а сумасшедшие причёски были хорошим тоном. В какой-то момент из коллективных вечеринок и бездельничества развилась дружба. Я даже играл в группе. Ударники.
– Он тоскливо улыбнулся.
– Остерегайся тех, кто играет на ударниках. Они самые скверные. Но тогда был первый и единственный раз в моей жизни, когда у меня были друзья.