Я сделала глубокий вдох. В стакане он не мог оставаться. Скорее всего, он попытается его перевернуть. Я накрыла пойманного паука коробкой от обуви и поспешила вниз в подвал, чтобы взять одну из бабушкиных банок из старого кухонного шкафа, где они теперь хранились. Сундук всё ещё был пуст.

Папа с сейфом был в Италии. С Демонами Мара. Меня охватила отупляющая слабость, так что мне пришлось коротко облокотиться о стену. О, папа, вернись хотя бы ты, подумала я, пожалуйста.

Потом я взяла себя в руки и снова поднялась наверх. Кончиками пальцев я подняла коробку из-под обуви. Я просунула ладонь под буклет, прижала его к стакану и перевернула всё устройство одним махом. Хорошо. Теперь настала очередь для опасной части. Быстро, как молния, я убрала буклет и прежде чем паук смог выпрыгнуть на свободу, я приставила открытую банку к краю стакана. Снова быстро всё перевернув, я стряхнула дёргающегося паука в банку и закрутила дрожащими руками крышку, пока она не щёлкнула.

– Фу, - воскликнула я с отвращением и затряслась.

Всю мою кожу покалывало, и мне хотелось громко закричать. Но я не хотела будить маму. В конце концов, теперь она могла спокойно спать, пока папы не было, если отнять то время, которое она от беспокойства ходила туда-сюда по зимнему саду.

Но нас обеих поддерживала мысль о том, что отсутствие новостей - это уже хорошие новости. Правда, теперь у меня не было времени горевать об отце.

– Что мне с тобой делать?
– спросила я вполголоса. Паук был красивым и страшным одновременно. Волосатые домовые пауки были определённо намного страшнее.

Этот экземпляр выглядел почти аристократически. Теперь я снова знала, где я его уже один раз видела. У меня появились холодные мурашки на спине, когда я выдвинула ящик прикроватной тумбочки и вытащила карты Таро. Лунная карта. Лунная карта с длинноногим пауком в нижней третей части карты. Действительно, они были очень похожи. И я была почти уверенна, что паук, который притворился мёртвым в своей стеклянной тюрьме, был ядовитым. Поэтому я и поймала его, а не убила. Попытка убийства могла бы закончиться для меня плохо. Многие ядовитые животные использовали свои приспособления для укуса именно тогда, когда чувствовали себя в опасности. И ещё я его не убила потому, что моя интуиция подсказала мне, что я должна наблюдать за ним. Я удивлялась самой себе. Но такие фазы у меня уже были. После того, как я перешла в гимназию и одиночество всё больше усиливалось, я в своём отчаяние пожелала от родителей микроскоп к Рождеству. И в свободное время разводила туфельки и других микробов, чтобы положить их под тонкое стекло и посмотреть под микроскопом, увеличив их в сто раз. Годы спустя, я ходила с Николь и Дженни по магазинам вместо того, чтобы в пузатых банках оставлять гнить листву с водой, но страсть к такого рода делам осталась. Поэтому-то я и выбрала курс усиленной биологии. Один момент. Мой учитель биологии, господин Щютц, был славным. И я ему нравилась. Это я заметила уже на экскурсии в начале лета. Мне нужно спросить его. Может, он мог сказать мне, что упало с моего потолка.

Как бы в мыслях я его не распинала, не кастрировала, не превращала в камень и ещё много чего другого, я была относительно уверенна в том, что этот паук не был послан Колином. Для чего ему было бы нужно делать нечто подобное? Он добился своего. Я оставила его в покое. То, чего он, по-видимому, так страстно желал. Кто его знает почему.

Я поставила банку на письменный стол и сделала в крышке несколько дырок, чтобы проходил воздух. За живым пауком наблюдать интереснее, чем за мёртвым. Кислород он получит.

Я лежала на кровати и ждала, пока рассветёт. Первый день в школе я вынесла только потому, что моё сознание было раздвоено.

Часть меня неполноценно шутила с Бенни, дала ему номера мобильных телефонов Николь и Дженни и слушала интересные истории Майке об отпуске на кемпинге в Голландии. Очевидно, она забыла, что мы поругались. Другая часть меня тихо мучилась или боялась паука в банке, которая иногда гремела в рюкзаке.

Моё расписание для нового учебного года было дерзостью. Прямо сегодня, в этот длинный понедельник, мне нужно было осилить десять уроков, из которых последнее два были биологией. Это в свою очередь мне подходило. Так как когда уроки закончатся, я могла спокойно попросить у своего учителя совета. До тех пор паук и я должны продержаться.

Во время обеденного перерыва я позвонила маме и сказала, что приду домой поздно. Сама она записалась на курс йоги в соседнем центре. Поэтому она попросила меня поужинать в Риддорфе. И это тоже подходило мне. Потому что молчаливые грустные приёмы пищи с мамой изматывали меня. Почему-то мы не могли поговорить друг с другом. И всё же мы находились с ней в одной лодке. Мы не могли справиться с нашими своенравными мужчинами.

Я не могла дождаться, когда же, наконец, зазвенит звонок и десятый урок закончиться. В то время как мои одноклассники облегчённо спешили на улицу, где ливень снова хлестал с серого неба, я застенчиво тянула время, стоя возле парты. Из лаборатории я слышала, как мой учитель возился с пробирками и чашками Петри, которые мы во время занятий препарировали.

– Господин Шютц?
– позвала я застенчиво.

– Можешь зайти сюда, Елизавета, - ответил он приветливо. Да, ещё и поэтому он мне нравился. Потому что он отказался от этого глупого "вы", с которым обращались ко мне многие учителя.

Мне пришлось отодвинуть в сторону скелет и обойти чучело медведя, прежде чем я нашла его. С очками для чтения на носу он подписывал этикетки.

– Что случилось?
– спросил он, не поднимая головы.

Без слов я вытащила банку из рюкзака и поставила её на его крошечный стол. Он оторопел и сразу же сдвинул чашки Петри и этикетки в сторону. Потом он присвистнул - удивленно и воодушевленно одновременно.

– Откуда он у тебя? Он тебя случайно не укусил?
– Озабоченно он посмотрел на меня, чтобы потом сразу снова перевести взгляд на паука.

– Нет. Он спрыгнул в моей комнате с потолка. Вы можете мне сказать, что это за паук?

Он молча крутил банку туда-сюда. Паук раздражённо расставил ноги в стороны и упёрся телом в крышку. Нахмурившись, господин Шютц посмотрел на меня.

– Говоришь, с потолка?

Я кивнула. В конце концов, всё так и было. Он недоверчиво покачал головой. Потом он снова посмотрел на меня, со страстным духом исследователя в своих светло-серых глазах. Я, видимо, спасла его вечер.