Дверь за собой солдатик не закрыл. Какая неаккуратность. Я вломился в комнату охраны и развалил череп стражнику, сидевшему ко мне спиной, еще прежде чем его сотоварищи успели вскочить на ноги. К несчастью, покойника и его приятелей разделял широкий стол — поэтому, когда я добрался до номера 3 и номера 4, эти деятели уже успели достать оружие и во всю глотку орали «Тревога!!! На помощь!!!» — и все в таком духе. Впрочем, крикнуть «Тревога!» они успели только один раз — потом им пришлось поберечь дыхалку. Не знаю, сколько времени я бы один провозился с ними. Я владел мечом лучше, чем каждый из них в отдельности, но их было двое, а у меня за спиной висела неделя вынужденного поста в гуманных условиях местной темницы. Я думаю, что все равно рано или поздно справился бы с ними, — вопрос только в том, сколько бы на это потребовалось времени. Могло потребоваться и гораздо больше того, чем мы могли себе позволить. Да, могло бы потребоваться… если бы старикашка не пришел мне на помощь.

Он подобрал клинок умерщвленного мною стражника и сразу же ринулся в бой. Это был профи. Он сидел тут уже Бог знает сколько времени, и это, несомненно, подорвало его силы, но умение перевешивало телесную немощь. Говорю, это был профи. Самого высокого класса.

Когда он занялся одним из солдат, на мою долю остался только один противник. Я справился с ним в считанные мгновения. Старикашка разделался со своим на секунду позже — я даже не успел помочь ему. Когда бой закончился, старик сам едва не рухнул на пол вместе с умирающим врагом. Стоило посмотреть на его лицо, чтобы понять, что он прикладывает нечеловеческие усилия для того, чтобы не потерять сознания. Он задыхался, его лоб покрылся испариной, руки дрожали, а меч, несколько мгновений назад рассекавший воздух со смертоносной быстротой, едва не вываливался из рук.

В помещении, где мы находились, было три двери: одна, открытая, вела вниз, в подземелья, вторая — в замок, третья — во двор. Я поочередно подошел ко всем, но не услышал ничего подозрительного — хотя хриплое дыхание старикашки порядком мешало прислушаться. Кажется, вопли стражников остались неуслышанными.

Собственно, последняя, третья дверь выходила не прямо во двор — за ней было небольшое нежилое помещение, куда складывали всякий хлам. Что-то вроде сеней. Я пересек их и осторожно выглянул наружу…

Во дворе все было спокойно. Поблизости никто не ошивался. А внимание тех, кто ошивался подальше, занимала бравая процессия, въезжавшая через ворота — капитан Ортоньо во главе семи или восьми своих молодцов. На середине двора капитан спрыгнул с лошади, кинул поводья подбежавшему конюху и быстрыми шагами пошел к донжону. Кажется, он был чем-то озабочен. Конюхи приняли лошадей и у остальных всадников и повели разгоряченных скачкой животных в конюшню…

Кстати о конюшне…

Я обернулся. Старик успел малость оклематься. Поддерживаемый Жанной — как ни парадоксально, но после того, как он убил человека, она перестала его бояться — старик стоял в двух шагах от меня.

— На лошади усидишь? — спросил я. Его рот искривился:

— А ты, франк?

Тут я понял, что означала гримаса на его лице. Это была усмешка.

Иногда я не слишком быстро соображаю. По тому, как он владеет мечом, можно было догадаться, что происхождения этот человек отнюдь не низкого. Такие садятся в седло раньше, чем научатся ходить. Но меня до сих пор продолжал сбивать с толку его внешний вид. Выглядел он как покойник.

— Жанна?

Девушка неуверенно кивнула. Ничего. У всех нас обнаруживаются удивительные таланты, когда речь заходит о жизни и смерти.

Мы выбрались во двор и направились в конюшню следом за конюхами. Быстро — но все-таки не настолько быстро, чтобы сразу привлечь к себе внимание всех тех, кто в этот момент находился во дворе. По счастью, помещение охраны и какую-то соседнюю постройку объединял широкий навес, и некоторую часть пути нам удалось проделать в тени. Когда мы входили в конюшню, никаких воплей вроде «Держите их!!!» вслед нам не прозвучало.

Конюхи оказались совершенно не готовы к нашему появлению. Поэтому в замке стало на несколько мертвецов больше. По счастью, некоторых лошадей еще не успели расседлать. Ни Принца, ни Праведника в конюшне не было. Я подсадил в седло Жанну и привязал поводья ее лошади к седлу той, которую наметил, как «свою». Старик копошился в вещах мертвых конюхов.

— Поищи лучше огниво и трут! — крикнул я ему.

— Я этим и занимаюсь, — огрызнулся старикашка. Сухая солома занялась моментально. Было жаль остающихся в конюшне лошадей, но себя нам было жаль еще больше. Старикашка залез на «свою» лошадь и уселся на ней с таким видом, будто бы он родился в седле. Мы вылетели из конюшни. Сюда уже бежали солдаты капитана Ортоньо, привлеченные шумом и воплями недорезанных конюхов. Поздно, братцы…

Они не успели закрыть ворота. На выезде кто-то из солдат попытался проявить похвальный героизм и встать у нас на пути. Старикашка, скакавший впереди нас с Жанной, отправил стражника в мир иной с ловкостью, доступной только тому, кто с юности обучался сражаться верхом. Я окончательно уверился, что наш неожиданный спутник, вонючий, оборванный и грязный, когда-то наверняка принадлежал к благородному рыцарскому сословию.

Естественно, была погоня. Не сразу — конюшню мы ведь подожгли отнюдь не от дурного настроения, — но была. Мы сумели оторваться — насмерть загнав лошадей. Шесть или семь дней после того мы кружили по землям графа Альфаро, в то время как его солдаты вкупе с егерями пытались нас отыскать. Ели что придется — ягоды, птичьи яйца, желуди. Пару раз удалось спереть у крестьян пищу посущественнее. Постепенно мы продвигались к границам графских владений.

Один раз мы были на волоске. Мы выбрались из леска и по широкому ущелью шли на север, когда впереди послышался собачий лай.