Шрифт:
Было шесть вечера. Час мерзавцев и депутатов, что, впрочем, одно и то же. Одни и те же правили новый бал. Черная «Волга» с антеннами и антеннками уперлась в широченную траншею, взрезавшую асфальт, и, как умное животное, остановилась, тихо переваривая бензин и какие- то свои черноволговскис мысли.
— Приехали, — бесцветно молвил водитель.
— Началось, — недовольно выдавил из себя пассажир.
— Продолжилось, — поправил водитель.
— Поищите объезд, — надавил пассажир.
— Ножками придется, не стану искать, — по-прежне- му без ромашек и лютиков отвечал водитель, указывая в окно. — Вон этот дом, не вас первого привожу сюда. Вдоль траншеи и но мосткам, второй подъезд, первый этаж.
— Ждите, — буркнул пассажир, выбираясь наружу.
— Ну да? розовым лютиком подцветил удивление водитель. — Нам не положено. Диспетчер велел доставить и вернуться.
— А я сказал — ждать!
— Ты, парень, топай, — перешел на ты водитель. — Не из той конторы, чтобы приказывать.
— Распустились! — прошипел пассажир.
— Депутат сраный! — ответил водитель и газанул. — Мерзавец!
Такой вот состоялся разговор, после чего депутат, он же мерзавец Вавакип, еше и с приставкой -оглы, вылез из «Волги» с чекистскими номерами и потопал к указанному дому[3].
Настроение — нуль. С такими дурными приметами пришлось зачинать нужное дело, не терпяшсе отлагательств. На носу съезд, могут не переизбрать, а надо бы выяснить, чем закончится. Вот Вавакин и отправился к ясновидящей вызнать, чем он вдруг пахану-спикеру не угодил, чего гот коситься на него стал.
За что его персоналки лишили? Голосует как велят... Унижение прямо — через диспетчершу машину заказывать. Много наездишься? А диспетчерша, Верка фон Васина, всегда норовит машину из чекистского гаража подсунуть. Ясно почему: чекисты депутатов ненавидят. Л Верке недаром «фон» прибавили — аппаратная б-б-б...
— Сволочи, — сплюнул мерзавец Вавакин, перейдя мостки. Остановился, унимая зло в сердце и дыхалку в груди. В тридцать пять рановато дыханию дыхалкой обернуться. Не курит, не пьет. Все от заседаний долбаных: сиди, дорогой оглы, нажимай за нас кнопки, знаешь где какую по заморочкам, вот бумажка, а мы по делам... Куда ж ты, юность ранняя, ушла? Родной райком, пайки, свои девочки, будущее... Вот оно — настоящее. Как еще за депутатство зацепился! И от прежнего радостного состояния души остался румянец на щечках и младенческой пухлости ладошки, а ранние залысины предательски обнажают неутоленные страсти, очки не скрывают внутренней суеты. Откуда ж ей быть, если обман кругом? Вчера ездил по объявлению: «Прекрасная во всех отношениях дама подарит шикарную ночь состоятельному господину».
Брала с него по высшей мерке по прейскуранту, а давала... Бывшие девчонки из райкома сто очков вперед этой прекрасной во всех отношениях даме дадут и за бесплатно. Скажешь кому из своих, па смех подымут. Не зря пахан-спикер предупреждал: «Не мотайтесь за триппером, не ищите приключений на стороне, у вас все свое: каждой секретарше вменено обслуживать депутатов!»
«Сейчас еще попаду не к ясновидящей, а к занюханной тетке, — расстраивал себя мерзавец Вавакин загодя. — Засаленная колода карт, морда засаленная, брюхо на коленях...»
Дверь отворил амбал метра под два, одетый в десанту- ру, годов под тридцать и вполне человеческой внешности.
— На сеанс? — спросил он вежливо.
— Да уж так. — вздохнул Вавакин-оглы с придыханием.
— Раздевайтесь, господин, — кивнул амбал на вешалку, -- и сюда. — Кивок в сторону кухни.
«В комнаты не приглашают, — оскорбится клиент Вавакин. Оскорбился больше за го, что в коридоре стену заняли книжные шкафы, а на полках все избранное, избранное: занюханная гадалка имеет толк в классике! — Понт».
Кухонька о шести квадратах, свечечка на столе в фарфоровом подсвечнике, колода карт почти свежая, а над столом хитрющая картина в хорошем багете: сатана себя в зад целует или чего-то достает оттуда. Л гадалка... Да, не зря здесь десантник на постое: таких дам гвардейцы должны охранять — хороша во всех отношениях и в золоте. Вавакин даже забыл, что он оглы.
— Приступим? — спросила дама, берясь за колоду. Черная шаль с красными по золотому шитыо розами эффектно контрастировала с пышными волосами блондинки, а декольте с бриллиантовой брошью, а фудь... Мама моя! Мерзавец Вавакин стоял, продолжая бледнеть. Сразила его напрочь ясновидящая.