Поломайте сами голову, мужики, — рассмеялся опять Пучеглазое. — До угра время есть.

— Вот мерзавец, — без злобы сказал Шибский-кун. — Они там все такие марксисты-уклонисты. Шинельки вро­де сталинские носят, а харчи демократские едят.

— Не скажи, — вступился Хмырько-сан. — Валерка парень наш.

Кто уговорил Бубурина-заде голосовать за пожизнен­ное депутатство? Он. Его и брали в уклонисты, чтоб, зна­чит, человек от народа был во фракции.

— А кому это не подходит? — прояснял ситуацию За­хребетный-баба. В закулисных играх он разбирался с гру- дом. Пожизненное депутатство всем нравится, но почему марксисты упрямились?

— Друг Пафнутий, — обратился к нему дока Шибский- кун, хотя звали Захребстного всего лишь Нпифан, — тоико- сги нашего дела состоят в том. чтобы создавать видимость работы, а под шумок протаскивать жизненно важное.

— За пацана не считай!
– обиделся Захребетный-баба.

— Никоща! - приложил руку к груди Шибский-куп.
– Но объяснить товарищу полезно. Пойми, уклонисты через свою прессу проталкивают идею управления государством через «Комитет народного спасения» и «Конгресс россий­ских общин», где они имеют полный вес. Л мы вроде как их оппозиция. Зато когда наша платформа объединится с их­ней, тогда дайдайцы поддержат уклонистов. Когда то ссгь мы получим дачи по остаточной стоимости. Уяснил, садова голова?

— Я всегда за. — гак ничего и не понял Захребетный-баба.

— Л ты здесь сошка в лукошке, — вмешался Болтян­ко-оглы. — У пахана свои игры с царем нашим, и это не нашего ума дело. Верно я говорю, каперанг? — спросил он Хмырько-сана. Тот до депутатства служил во флотской газете и в торжественных случаях флотскую форму наде­вал, орденские колодки навешивал.

— Верно, — кивнул каперанг. — Мы народ дисципли­нированный. Скажут гавкнуть — за милую душу, не то что наш визирь. Брали его в одну дуду с царем играть, а он на кормильца еще и гавкать начал.

— Мужики, я так понимаю, — не терпелось Захребетно- му-бабс полно прояснить ситуацию для себя.
– Мне все одно, у кого власть. Взял — пользуй на здоровье, но изволь ответить по всей строгости, если от твоего правления народу прибытку нет. За развал державы таких вешать надо!

— Это, брат Пафнутий, тебе следует к националам прибиваться, — наставлял Шибский-кун. знаток всех про­грамм и партий, почему и попал к пахану в советчики! — Их дело хоть и правое, но швах, потому что в Хамлаидии нашей нет и не будет законов об уголовной ответственно­сти за руководство державой. Для тою нас и кормят.

— Это почему же? возмутился бестолковый Захре­бетный-баба при всеобщих смешках. — Сами ж законы принимаем, долго ли?

— Во тупой! — постучал себя по голове Хмырько-сан. — А кто их готовит? Не ты ли, друг ситный?

— А кто? Я и готовлю, — сказал он, и все заржали смачно.

— А за досрочный роспуск кортесов станешь голосовать?

Нашли дурака, — подбоченится Захребетный-баба. Ответ всем понравился, ржали с удовольствием и мною. — Ну хоть Тимурову команду можно к ответу привлечь?

— Никак пет, друг Пафнутий, — не позволил Шиб- скнй-куи.
– Пго команда сплошь из жидов и проходим­цев, честный человек с Гайдаром срать на одном гектаре постыдится, а судить нельзя, все там будем.

— А меня-то за Что? возмутился Захребетный-баба.

— А кто по указке пахана Закон о банкротстве прини­мал, чтобы тимуровцам легче чужое своим делать? Не ты ль? Поименно. Кстати, лежит списочек в нужном месте до поры...

— Дак все голосовали... Нужный он...

— Дак он дает право не отвечать по долговым обяза­тельствам. Хорошая кормушка? А ты за поддержку во Францию прокатился и премиальные получил.

— Мне кортесы давали!

— Л кортесам заинтересованные товарищи подбросили. Так что. брат Пафнутий, молчи в тряпочку, все одной вере­вочкой связаны, и слава Богу, дружно стоять будем, нам ее на шеи не наденут. Это и есть истинная демократия.

— Не нравится — увольняйся, — поддержал Болтянко- оглы. — Кстати, мужики, хорошо вчера пахан Забубенно- му ответил: не по пути с мерзавцами — скатертью дорога, насильно не держим.