— Это разве тайга?
– - воспротивился товарищ. — Ког­да я здссь обосновался, уже тогда не было тайги. Ее изве­ли в эпоху сталинских пятилеток. Так, елки-палки оста­лись. Лет десять назад в речушке за домом я десяток хариусов за полчаса надергивал, на жареху, уху и котам оставалось, пять лет спустя на жареху хватало, а сейчас и котам нету. Корневал раньше вблизи, а ныне, даст Бог, пару корешков, глядишь, изыщем подале, за Тимофеевой балкой. Свои берегу, — пояснил он, — на особый случай, когда лечиться надо будет.

Он говорил просто, веши называл так, будто здесь сто­лица, пун земли, и Судских это нравилось. Как и должно было быть в жизни у нормальных людей.

Чего не было, так это вопросов типа: как там в центре, что слышно, что будет? О его спокойствии к животрепещу­щим проблемам Судских спросил на очередном привале.

— А зачем?
– удивился вопросу товарищ. — Меня ник­то не просит учить жить, и я не собираюсь узнавать, как надо жить. Игореша, это онанизм — дергать себя беспре­станно по разным поводам. Ой, Черномырдина сняли! Ой, опять Чубайса поставили! Ой, цепы повысили, а в Китае наводнение! На хрен мне это сдаюсь? Я не читаю газет, не луплюсь в телевизор, краем уха слушаю мужиков, но сам не высовываюсь с мнением. Мужик, по-моему, дол­жен всегда под рукой топор держать. И дом рубить к сро­ку, и головы с норову.

Вот так. И команда: двигаемся дальше, В молчаливой ходьбе за провожатым Судских не мог взять в толк: пози­рует товарищ или это его кредо? В принципе он и в сту­дентах имел собственное мнение, но мнения других не оспаривал. И все же поза позой, а товарищ жизнью дово­лен. Сам себе крепость, сам и судья.

«А спроси он меня, доволен ли я жизнью бурной, не­ожиданными поворотами, не отвечу влет, — подводил итог Судских. — Суеты много, а похвастаться нечем. Вчера ге­нерал, сегодня сам не знаю кто. Бомж-одиночка».

Лишь последнюю неделю Судских мог отнести к счас­тливо прожитым.

— Теперь не зевай, — прервал мысли Судских това­рищ. — Здесь может повезти. Пригибайся и просматривай округу на уровне живота. Ходи кругами.

Как выглядит женьшень, он объяснил и картинку по­казал еще дома. Судских добросовестно выполнял настав­ление поводыря, двигался концентрическими кругами око­ло часа и удивился, когда наткнулся на безучастно сидевшего на пне товарища.

— А чего ты сидишь?

Тебя жду. Когда крикнешь: ланцуй! Нашел, значит.

— А ты нашел?

— Ты поищи. Подсказывать не буду.

Судских заставил себя вновь сосредоточиться. 11апрасно или нет, только в пяти шагах от поваленного ствола, там, где только что стоял сам, увидел он красавца, почти метр ростом.

— Пп-панцуй!

— Друюс депо. Чего орешь-то? Женьшень тишину любит.

Товарищ явно подсмеивался над ним, растерявшим в

городе навыки нормального человека, по это не обижало. Он в самом деле чувствовал себя в тайге неловким дика­рем, отчего, боясь выглядеть профаном, делал массу не­нужных движений и еще больше веселил товарища.

— Будя, — сказал он тоном старшего. — Насмотрелся на красавца, теперь копать начнем. Семисучковый, часа два провозимся. Готовь подлуб.

Термины мало что говорили Судских, он постигал их эмпирическим путем. Семисучковый — больших разме­ров, взрослый корень; подлуб — лубок, коробок иод ко­рень. Предстояло еше и сделать его самому. В тайге им попадались по пути прямоугольные срезы коры па соснах, где обязательно стояла чья-то отметина. Товарищ называл копателей по именам, угадывал, чей знак. Теперь Судских сам аккуратно срезал кору и смастерил коробочку.

Насыпал внутрь земли от корешка и показал товари­щу. Тот с удивлением воззрился на подлуб и сказал:

— Да ты нормальный человек! И на фиг тебе город? Там же все разучились соображать!

— Копай, копай, — усмехнулся Судских. Похвала льстила.

Срезанной наискосок палочкой товарищ отгребал от

стебля землю. Судских уже слышал от него, что корень металла не терпит, копать его надо в целости, не повредив ни одного волоска.

— А то, что китайцы да корейцы женьшепсвую водку продают, так то обманка, пеония. И в Канале корень дерь­мовый. и в Китае искусственный. В Приморье с гулькин хрен осталось. Тебе повезло, счастливчик. И я тебе вот что скажу: какой по виду копнем корень, такой по облику и президент у нас будет. .'Это не шутка. В год сатаны при­рода много знаков подаст.

— Шутишь?

— Ты слушай, слушай, - не возмущался товарищ. — Я дело говорю. Думаешь, я купил «тойоту»? Не-а. у ново­русского выспорил запросто. Я говорю, не будет дождя, к вечеру солнышко выйдет, а он аж обсераетея, спорит, про­гноз, дескать, слушал. Тупой... Но джип отдал честно. Те­перь то в баньке косточки погреть наезжает, то за медком, то за арбузиками наведывается. — Копат неторопливо и рассказывал товарищ. — Л когда его пулькой продыряви­ли, примчался, еле дотянул, я его выходил. Так что джип авансом был, я им честно владею. Иди погуляй. На копку смотреть нечего, это процесс.