Он принимал Альберта Васильевича в своей город­ской квартире, картинно и со вкусом одетый в японское хаори из тончайшею шелка, расшитое фиолетовыми драко­нами по черному полю. Наряд сочетался с обстановкой гос­тиной — с напольными китайскими вазами, с ширмами- седзи и образцами каллиграфии на стенах.

Пока деловой разговор не начался, Альберг Васильевич узнал многое о вкусах собеседника и решился задать вопрос:

— Простите, Геннадий...

.— Глебович, — насмешливо подсказал хозяин.

— Геннадий Глебович, никак не ожидал...

— Увидеть вора в законе со вкусами образованного человека, — подсказал Геннадий.

— Именно, - виновато согласился Атьберт Васильевич.

— А чему удивляться? Я стал вором, чтобы иметь до­ступ к культуре, а вас папа с мамой учили музыке и зас­тавляли читать книжки, чтобы вы не стали вором, по вы им стали.

Ну что вы, — смутился Альберт Васильевич прямоте своего оппонента. — Я честный коммерсант.

— Не скромничайте, - остановил его Крокодил.
– Кормить соотечественников осетриной третьей свежести и сосисками из Дании, которые даже кошки из голодной Африки не едят, - воровство. Поставлять в продажу вод­ку из метилового спирта это государственное преступ­ление. И чего вам отпираться, господин честный коммер­сант? Паши родители взрастили динозавра, и маленькой, головке которого не удержались подлинные ценности, а\ мне пришлось брать их с боем.

Альберт Васильевич, не готовый к тактике ведения пе­реговоров у воров в законе, опешил, но, превозмогая стыд, ответил:

— Можно подумать, вы честно трудитесь на фабрике, выпускающей мотыги для чистых арыков.

Крокодил рассмеялся. Собеседник не без юмора за­щищается в позе просителя, следует помочь ему.

— Не обижайтесь. Все мы воры, все мы человеки. А если бы мне подобные не облагали данью вам подобных, Россия могла выродиться уже при Горбачеве. А она живет при динозавре Ельцине и в ус не дует. Санитария, Аль­берт Васильевич, на яд тотчас вырабатывается противо­ядие. А думаете, легко стать вором в законе?

Я в чужую епархию не вторгаюсь и ничего не смыс­лю в вашей, — честно ответил Альберт Васильевич.

— Какая там епархия? Мозги нужны, организаторские способности. Бывают законники и в двадцать с неболь­шим лет, и бойцы с седой головой. Когда человеку дано от Бога, он не превратится в слизь, проходя чистку в зоне. Я, кстати, не ворую - такой же коммерсант, как и вы, но чистоплотней.

— Милиции этого не преподашь.

— Согласен! — опять рассмеялся Крокодил. ! 1о если бы только менты занимались нами. За нас взялась правя­щая мафия, бездарные арапчата президента, все эти Лив­шицы, ливепбуки и барабашки. Мы для них последний редут. Уничтожат его, и с Россией покончено. У нас день­ги, дисциплина и желание жить и работать здесь. Нам де­лать нечего за бугром, а нынешним коллаборантам у вла­сти безразлично, где жить, кому служить, лишь бы не пахло

паленым. Запах паленого чувствуете? — оставался насмеш­ливым Крокодил.

— Чувствую, не отпирался Альберт Васильевич.

— Это пока не то. Вот когда начнут ворошить наши гнез­да, тогда наступит полный капец. А пока воруйте, не бой­тесь. «Бабочкой он не станет — червяк на осеннем ветру», — с чувством произнес стишок-хайку Крокодил и перешел к прозе: — Давайте о деле. На что можно рассчитывать?

— По моим прикидкам, семейка наворовала около мил­лиарда.

Крокодил поднял руку:

— Атьберт Васильевич, у нас гак не принято. Надо отвечать за каждое слово. Поэтому оперируйте точными цифрами и фактами, домыслы в расчет не принимаются. Ваше дело доверять, наше —проверять. Говорите проще: мне стало известно, что можно пограбить мерзавцев, для этого сеть дискета с номерами счетов — нет кодовых клю­чей, они у другого лица, к которому надо подобрать клю­чи, для чего я сюда явился. Так?

Альберт Васильевич вытер пот после монотонной ти­рады и согласился:

— Так. — И произнес с трудом фразу, которую пригото­вил в самом начале разговора: Давайте сначала заключим соглашение о сотрудничестве, а потом все остальное.

Крокодил посмотрел на него скептически:

— Результат тепличных условий, созданных дйя вас па-, пенькой. Вас самого потрошить надо, Альберт Василье­вич. Это ж за десят ь лет роскошной жизни вы ни копейки не отстегнули санитарам! Стыдитесь.

— Почему я должен стыдиться? Я исправно оплачивал охрану своих точек милиции, никому не должен, — возра­зил Альберт Васильевич и сразу напоролся на отповедь Крокодила: