Шрифт:
Не случайно всеобщему обозрению предстали уродливые рожи, мерзкие физиономии — скоморохи возомнили себя творцами, глупцы наставниками, юродивые — пророками. Упали нравы и ценности, средь бела дня сатана правил бач, а простые смертные все еще надеялись на длань Всевышнего, что упадет из нес.
Естественный отбор — это работа сатаны над Божьими ошибками.
Судских в любимчиках себя не числил, а обязанности судного ангела воспринимал искуплением за пожалованную другую жизнь. Когда способность его проходить сквозь стены и появляться в любом месте и в любое время иссякла, оп не придал этому большого значения. Изнашивается все. Он был рад тому, что выбрался из дьявольских подземелий, что случилось все лучшим образом, а у России есть невостребованные богатства, которым суждено поднять ее благо. Они должны принадлежать другому поколению, которое обокрало нынешнее. Ему доверено Всевышним распорядиться сокровищами здраво. Нынче пока не тот самый случай, когда можно тратить неприкосновенный запас.
Чудно как-то случилось. Едва Судских попрощался с бабулькой и хотел связаться по мобильному телефону со своими, перед ним вырос милицейский лейтенант, безусый и весь из себя решительный страж порядка, который властно протянул руку к мобильнику.
— 13 чем дело? — отвел его руку Судских.
— Отдайте мне эту штучку.
— Зачем? — улыбался Судских, считая лейтенантика несмышленышем.
— А затем, — внушительно напирал тог. — Вдруг вы храм собираетесь взрывать? Я давно вас приметил. Дайте свой прибор.
— Юноша, — терпеливо отвечал ему усталый мужчина в робе обычного разнорабочего, — я генерал Судских.
Лейтенантик аж подпрыгнул, лихорадочная поспешность двигала им. Он прытко включил свою мобильную радиостанцию и заверещал в микрофон возбужденно:
— Шестнадцатый! Шестнадцатый! Я — Семнадцатый! Я взял объект! Доложите Десятому, я взял объект! Я!
— Кого это ты взял? — посуровел лицом Судских. Встал, давая понять, что с мелкой сошкой разговаривать не па- мерен. Зеленый ешс якать.
Лейтенантик выхватил из кобуры табельный пистолет и пасгавил на Судских.
— Стоять! Шаг в сторону — стреляю!
Судских смерил презрительным взглядом ретивого мальца, решая, как поступить с ним. Усталость последних суток, нечеловеческое желание просто выспаться переродились в раздражение. «Ну, сучонок, держись!» — пробудилась злость. Он собирайся потешить собравшихся зе- пак, взглядом приподнять лейтенантика над землей и опустить с высоты человеческого роста. Вперился в него злыми глазами, источая решимость. И ничего: лейтенантик, сжимая пистолет обеими руками, целился в него, а люди вокруг посмеивались, не соображая, чего вдруг мент взъярился на работягу. Храм уже мало интересовал. Никуда он не денется, а бытовуха мила разнообразием зрелищности.
«Это что же, — запоздало понял Судских, — я лишился Божьей защиты? 'Гак и пульку схлопотать можно...»
Лейтенантик отметил растерянность Судских и победно ощерился. Знай наших. Боится, значит — виноват!
Судских отдал мобильник.
В подъехавший «воронок» он забирался без особых приглашений, лишь бы не вызвать насмешек зевак. Вот тебе и чудеса Господни! Он, прочитавший тайные, желанные для многих книги, нашедший несметные сокровища, попал в зависимость от российского быдлятства. Связи со своими нет, генеральской стати нет и в Божьей защите отказано. Хорош судный ангел...
Старушка, с которой он мило беседовал только что, протиснулась поближе, и Судских сначала почувствовал ее настырный взгляд, а потом услышал осуждающие слова: Нехристь! Сразу его раскусила!
Вот и благодарность за благие дела... Святой простотой • грех называть такое — это обычная русская задроченность. Вели власть таскать хворост на костер — вмиг исполнят.
«Эх, российская вандеюшка!» — хмыкнул Судских. Дверца «воронка» прочно захлопнулась.
Он до конца так и не сообразил, что именно с ним приключилось. Будто бы стремительно бежал по накатанной дорожке, и вдруг ею резко остановили, не дав осмыслить, кто дерзнул на это.
Удивительно, однако привезли его не в райотдел милиции, а за Каменным мостом пересадили в нарядный «форд» и в сопровождении двух милицейских полковников с надсадно ревущей сиреной помчали прямо в Кремль.
У Спасских ворот сирена смолкла, и Судских мог слышать шуршание шин по брусчатке. Не произнеся за весь путь ни слова, полковники вежливо попросили его следовать за ними, едва «форд» качнулся на тормозах у подъезда желтого здания. Судских пожал плечами, ничему не удивляясь, и здесь же, на крыльце, его передали двум молодым людям, чья выправка, вежливость и темные штатские костюмы штучного кроя были на порядок выше милицейской вежливости и прочих атрибутов власти.
Метаморфоза обозначилась ясно: президент решил первым узнать о похождениях Судских в подземельях. Милиция расстаралась вовсю, а свои прошляпили.
Только чего вдруг такая оперативность, кто, кроме него, мог знать о находках, и на кой ляд он так срочно понадобился президенту? Вопросы будоражили, наслаиваясь на усталость и обескураженность, из-за потери его особых качеств мешали ему сосредоточиться. Еще более занозила наглая насмешка сопливого ментовского лейтенантика — самого Судских арестовал!