В тевтонском родстве фракийцев был убежден уже Фишарт и позднее Фосс, автор несравненного перевода Гомера. В то же самое время тщательное сравнение свидетельств античных авторов показывает близкое родство между фракийцами и троянцами. Илион в Малой Азии и Илион в Европейской Фракии, таким образом, выступают в туманной древности как две сторожевые башни древних тевтонцев на Востоке.

Карл Блинд

Доктор Шлиман обратился ко мне с просьбой перепечатать эту статью как приложение к его новой книге об Илионе. Фактически это ответ на атаку, которую предпринял профессор Джебб на приложение, которое я опубликовал в предыдущем «Илионе», – атаку, которая сначала появилась анонимно в «Эдинбург ревью». Затем она была перепечатана с некоторыми изменениями для читателей «Хелленик джорнэл» автором и одним из редакторов этого журнала. Молчаливая отсылка к моему первоначальному приложению была столь очевидна, что не требовала доказательства, и я послал этот ответ в журнал. С того времени Брентано опубликовал новую брошюру на ту же тему и г-н Джебб – новую статью в «Хелленик джорнэл» (Hellenic Journal. Vol. 8. № 2. P. 203.) с ответом на мой ответ. Ему кажется, что я потребовал этого второго ответа. Я же остаюсь в полнейшем неведении на этот счет, хотя он зовет это «требование» почему-то «официальным». Я не собираюсь ничего добавлять к своей статье, я дописал лишь несколько примечаний, относящихся к его последнему ответу в «Хелленик джорнэл» (III. 204), чтобы показать, что он не опроверг мои аргументы.

В связи с раскопками доктора Шлимана в Трое встает интересный исторический вопрос, а именно: когда в действительности был основан исторический Илион? И ответ на этот вопрос предполагает другой, также достаточно интересный: находился ли исторический Илион на месте доисторической Трои?

Если его основание относится к недавнему, историческому времени, тогда можно сомневаться в отождествлении этих двух городов, и, следовательно, древние исследователи, которые отрицали это единство, отрицали также и древность Илиона. Таким образом, я предлагаю так кратко, как только возможно, рассмотреть факты в свете недавних дискуссий и прошу позволения ради краткости в данной статье именовать героический город Троей, а исторический – Илионом без дальнейших уточнений.

Доктор Шлиман и я независимо пришли к одному ответу на второй из поставленных вопросов. Его привели данные раскопок – а меня критический анализ исторических свидетельств древних – к тому, чтобы считать два города идентичными; и если мы перейдем от этого к дальнейшим выводам, то предполагаемое основание Илиона в историческое время на новом месте следует считать неправдой, и вполне возможно, что древнейший Илион наследовал и место, и традиции позднейшей Трои без какого-либо значительного перерыва. Таково было общее мнение в ходе всей греческой истории, пока один очень ученый человек, Деметрий из Скепсиса, не решил разрушить притязания илионцев, разбогатевших и возгордившихся от милостей Лисимаха, на героическую древность. Заключения Деметрия были приняты и пропагандировались Страбоном и, таким образом, завоевали некоторую популярность среди древних ученых. Однако большинство критиков наших дней, и прежде всего Георг Грот, наш основной исторический авторитет, признали, что теория Деметрия была не только новомодной и парадоксальной, но и не была основана ни на каких реальных и прочных данных. Таким образом, эта теория, опровергнутая критической проницательностью Грота, получила смертельный удар от раскопок доктора Шлимана. Любой, кто знаком хотя бы с элементарными принципами археологии, теперь уверен, что место, где находился Илион, было заселено в героические и доисторические времена, как ясно свидетельствуют культурные слои за многие века. Поскольку в Троаде нет никакого другого города, который предоставлял бы хоть малейшее свидетельство подобного рода, то положение, что Троя и Илион занимали одно и то же место, установлено так же прочно, как что угодно в древней истории.

В связи с этим интересно, почему Деметрий так старался опровергнуть общепринятое мнение, и как доктор Шлиман, так и я полагаем, что это можно приписать педантской ревности со стороны этого автора: будучи сам уроженцем Скепсиса и стараясь заставить людей поверить, что Эней был героем – правителем этого города, он решил опровергнуть притязания своих соперников-илионцев на ту же честь. Конечно, было бы смешно говорить, что Деметрий нарочно выбрал неверное место для Трои, «не желая принять притязание, с которым его критический ум втайне соглашался». Такое глупенькое «психологическое» объяснение (которое нам приписывает доктор Джебб) отнюдь не входило в наши доводы [574] . Мы только считаем (и разве у нас нет на этот счет обширных доказательств?), что завистливый педант мог уговорить себя встать на сторону ложной гипотезы и мог так убедить себя в ней, что стал совершенно серьезно принимать ее на веру.

Возможно, это чувство в Деметрии было разожжено соперничеством Илиона и Скепсиса за то, чтобы считаться резиденцией династии Энея. Его единственным позитивным доказательством (насколько нам известно) в притязании на такую честь для Скепсиса был очень слабый довод, а именно то, что Скепсис находился на полдороге между областью, приписанной Энею в «Илиаде», и Лирнессом, куда он бежал, когда его преследовал Ахилл (см.: Страбон. XIII. С. 607). Такой шаткий аргумент мог возыметь силу, только если бы притязания Илиона были опровергнуты. Зачем же Гомер пророчествовал:

Конечно, из этого пассажа следовал очевидный вывод: Эней царствовал в Трое [576] , и Страбон говорит нам, что в основном так и считалось (хотя г-н Джебб думает, что это объяснение неестественно, и полагает, что отсутствие названия Троя говорит о смене резиденции). Об этом говорили различные дошедшие до нас легенды. Так, Дионисий Галикарнасский (Римские древности. I. 53) говорит о легендах, утверждавших, что Эней из Италии вернулся в Трою и царствовал там, оставив свое царство сыну Асканию – легенда, основанная на гомеровском пророчестве. Есть и другие рассказы (на которые намекает Гомер), что Эней нарушил верность Приаму и тем самым спас свою собственную партию в городе. Против этих легенд и почитания Энея в Илионе как героя Деметрий должен был найти свои аргументы, если хотел спасти мифический ореол Скепсиса. Каковы были его аргументы и как он убедил Страбона и даже некоторых современных ученых принять его теорию?

Я с самого начала должен подчеркнуть важное различие, пренебрежение которым должно подорвать любой довод в споре на эту тему; однако это различие достаточно очевидно и понятно. Когда мы говорим о «разрушении Трои», мы должны задаться двумя вопросами: 1) было ли оно полным и 2) было ли оно окончательным? Оба случая были бы достаточно исключительными, поскольку разрушить какой-либо город полностью – работа, требующая немалых усилий и упорства. Но даже если греческий город-государство оказывался полностью разрушенным, то, как только враг уходил, его место тут же оказывалось занято беженцами, так что в истории едва ли есть примеры, когда даже полное разрушение оказалось бы окончательным. Это было достигнуто в случае с Сибарисом посредством того, что а) течение реки было повернуто так, что она протекала над разрушенными зданиями, б) те, кто снова собирался поселиться на этом месте, были торжественно прокляты или в) в случае с Мантинеей – переселением жителей. Сторонники Деметрия знали и понимали это различие очень хорошо. Они почувствовали себя обязанными говорить о ненормальном разрушении города. Так, Страбон говорит, что «все окрестные города были опустошены, хотя и не совсем разрушены», но Троя, добавляет он, была не только разрушена «дотла», но и буквально каждый атом ее был унесен для строительства в других местах – любопытное свидетельство того, как Деметрий (авторитет Страбона) пытался ответить на очевидное возражение: место, куда он помещал Трою, не имеет никаких следов древностей. Отсюда и первое недоказанное положение. Даже сторонники этой теории считали его настолько слабым, что добавили другое. Согласно Страбону: «И позднейшие писатели согласно признают полное разрушение города, среди них и оратор Ликург (следует цитата)». Предполагают, пишет он, что это место было оставлено из-за того, что считалось зловещим, или потому, что Агамемнон наложил на него проклятие. «Позднейшие писатели» – это, конечно, не послегомеровские авторы вообще, как некоторые предпочитают это понимать, но партия Деметрия, в рядах которой среди более старых авторов находился и оратор Ликург [577] . Совершенно очевидно, что он был единственным более старым автором, говорившим об окончательном разрушении Трои греками.