Однако, несмотря на все эти трудности, наш профессор говорит (с. 203), что его мнение, будто в общем и целом древние не верили в претензии Илиона, «пользуется всеобщей поддержкой ученых, которые специально занимались этим вопросом».

В последнем номере «Джорнэл» (Т. 4. № 1. С. 155) он также пишет: «Интеллигенция древности решительно отвергала – как я уже доказал в этом журнале – гомеровские претензии исторического Илиона».

Я не могу закончить без прямого ответа на такие утверждения. Что касается первого: среди множества ученых, которые утверждали и продолжают утверждать, что претензии Илиона поддерживались древними вплоть до эпохи Деметрия, я выберу лишь двух великих авторитетов, на которых г-н Джебб мог бы сослаться: Грота в прошлом поколении и Фридлендера в нынешнем. Оба они решили этот вопрос еще до того, как их решение получило поразительное подтверждение благодаря раскопкам доктора Шлимана. И решили они не в пользу г-на Джебба. Фридлендер все еще может оценить любые вновь полученные новые данные. В последнем издании своей книги, содержащем тщательный пересмотр этого вопроса, он решительно придерживается своей прежней точки зрения – а именно что даже после того, как Деметрий и Страбон обнародовали свою новую теорию, она не получила какой-либо поддержки от общественного мнения.

Что касается второго утверждения, то я могу только добавить, что «интеллигенция древности» г-на Джебба включает:

Деметрия из Скепсиса, Страбона, каких-то ученых господ и дам из Александрии, оратора Ликурга и поэта Лукана. Она исключает: греков, которые сопровождали Ксеркса и давали ему советы; греков того времени, когда были установлены локрийские жертвоприношения; Геродота, Гелланика, греков в свите Миндара, Ксенофонта, греков в свите Александра Великого, диадохов, римлян как до, так и после Страбона, Тацита и т. д., и т. д.

Однако вряд ли мы можем надеяться, что эти доводы, какими бы сильными они ни были, закроют этот долгий и ожесточенный спор.

Д.П. Махаффи

Обстаден, кантон Гларус, 15 сентября 1883 года

Мой дорогой друг Шлиман.

Вы желаете получить мои заметки о характере предметов, обнаруженных в тех слоях холма-цитадели Гиссарлык, которые соответствуют третьему, четвертому, пятому и шестому городам, согласно Вашей классификации. Хотя здесь, на озере Вал– ленштадт, я и нахожусь вдали от всех литературных источников и от моих собственных заметок, однако в ответ Вашим английским критикам я с радостью сообщу по памяти то, что наблюдал как свидетель на Ваших раскопках в марте и апреле 1879 года. Я могу сделать это с тем большей уверенностью, что особое внимание уделял именно керамике в ее хронологическом порядке.

Надежной точкой отсчета для этих рассуждений, как мне представлялось, была стена из отесанных камней, которая на большом расстоянии сохранилась в своем первоначальном положении и которую Вы в то время считали стеною Лисимаха. Правильно или нет это объяснение, в любом случае она давала нам фиксированный момент для датировки и в то же самое время была совершенно новым архитектурным элементом, который не встречается в более глубоких слоях. Таким образом, я неоднократно своими собственными руками исследовал те слои руин, на которых была воздвигнута эта стена. Нигде в них я не нашел ни одного фрагмента терракоты или каких-либо других предметов, которые могли бы считаться римскими. Здесь также отсутствовали те остатки (керамики), которые обнаруживаются в таком изобилии в самых верхних слоях – в слое Нового Илиона, – на которых был бы расписной орнамент, геометрический или фигурный, или которые бы своей особой формой (такой, например, как маленькие тарелки или кувшины со сложной ножкой) имели бы явно греческий характер.

Напротив, непосредственно под стеной на не очень большой глубине были обнаружены многочисленные фрагменты светлой желтовато-серой терракоты, расписанной коричневым цветом и блестящей. По большей части эта раскраска образовывала горизонтальные ленты или полосы с размытыми краями, а не четко определенные линии или зоны, что было бы явственным свидетельством более развитого художественного мастерства. Действительно, это были фрагменты архаических сосудов, чей технический стиль, конечно, напоминал одну из архаических эллинских ваз, однако, по моему мнению, нельзя было никоим образом с уверенностью показать, что эти сосуды были греческого происхождения. Однако я считаю, что можно безо всяких сомнений временно считать их архаически– эллинскими.

Я не видел подобных фрагментов терракоты ни в одном из более глубоких слоев. Действительно, в большинстве самых глубоких слоев были найдены вазы и фрагменты ваз, которые при изготовлении, очевидно, были помыты или протерты водой либо каким-то влажным предметом (например, большой или малой щеткой или тряпкой) и таким образом разглажены; а также вазы или фрагменты ваз, при изготовлении которых вода, возможно, была смешана с окрашивающим элементом, в частности железистым, который либо был красным, либо покраснел в результате обжига. Однако этот красный цвет совершенно отличен от блестящего коричневого вышеупомянутых архаических фрагментов; он не образует ни полос, ни лент, но имеет однотонную окраску.

Однако здесь следует заметить, что во многих случаях на этих вазах также можно наблюдать блестящие полосы, которые иногда кажутся несколько более темными и которые на первый взгляд можно связать с блестящими коричневыми полосами на фрагментах в верхнем слое. Но я уже доказал в своих лекциях перед Берлинским антропологическим обществом и в своем трактате о древних троянских могилах и черепах, что здесь мы имеем дело с весьма особым техническим процессом, а именно с последующей полировкой уже изготовленного сосуда, которая выполнялась с помощью твердых предметов, возможно специальных полировочных камней. Такая полировка, однако, встречается даже в самых глубоких слоях Гиссарлыка и на очень древней керамике, обнаруженной в Бесика-Тепе (см.: «Илион». Т. 2, с. 379). Кроме того, блестящие полосы обычно не горизонтальны, а вертикальны, иногда они бывают косыми и часто неправильными, пересекающимися друг с другом и т. д.

Таким образом, использование, собственно говоря, цвета, особенно темно-коричневого, который безо всякой полировки становился блестящим во время обжига и который на более светлом фоне является наиболее примитивной формой настоящей живописи, хотя живописи еще совершенно неопределенной и нигде не развившейся в остроугольные фигуры, – использование, повторяю, собственно такого цвета является, таким образом, сравнительно современным в слоях Гиссарлыка и характерным лишь для того слоя руин, который следует непосредственно под стеной из обработанных блоков. Стало быть, если фрагменты ваз можно считать архаически-эллинскими, то из этого следует, что древнейшие следы эллинской культуры залегают весьма неглубоко под поверхностью. Относить этот слой к македонскому времени означало бы фактически предполагать весьма странную концепцию керамического искусства этого позднего периода эллинской культуры. Даже в Италии, которая, как можно доказать, перенимала некоторые имевшие хождение в Греции узоры керамики, такая керамика относится скорее к доисторическому периоду, который в последнее время нередко называют пеласгийским.