Я следую за желтыми лучами фар, которые изредка отражаются от глаз животных на обочине. Мысли вернулись к Майлсу, и я чувствую сожаление, вспоминая выражение его лица, когда он понял, что я сделала. Я отгоняю прочь эту мысль, но другая занимает ее место. Пустота читалась на его лице, когда он рассказывал мне о психическом заболевании его матери и о том, как она их оставила.

Не пойму, как люди могут спокойно смотреть, как болеют их близкие, если единение с Йарой обеспечивает здоровье и долголетие. Помню, я спросила отца: «Почему человечество намеренно губит землю, а тем самым и себя? Как можно относиться с пренебрежением к бесценному дару жизни?»

«Вот он — ответ, прямо перед ними, — сказал тогда отец, — но они предпочитают быть слепцами. Они предпочитают временные блага долгосрочной стабильности».

И лишь теперь, находясь в мире, о котором он говорил, наблюдая последствия отказа от единения с природой, я понимаю, что он имел в виду.

Все свободное время в Сиэтле я проводила за изучением всевозможных хроник, пытаясь войти в курс событий, произошедших в мире после 1984 года — последнего, описанного в Э.Б. В мире, который, по словам родителей, находился на грани войны. И частично они были правы. Животные вымирают целыми видами. Стихийные бедствия стали обычным делом. Свирепствуют болезни…болезни, которых можно избежать, если жить в здоровой среде, следовать Йаре, должным образом относиться к природе и получать за это вознаграждение. Так почему же люди отвергают фактическое бессмертие?

И тут до меня доходит. Вот почему Майлс так странно отреагировал, когда я утверждала, что папа не стареет. Он не воспринимает болезнь матери, как что-то из ряда вон выходящее. Он считает болезни и смерть неизбежностью. Чтение и Колдовство кажутся ему обычными фокусами. Они не знают…

Если верить отцу и Уиту, то люди, став перед выбором, отвернулись от Йары. Но что, если они о ней вообще не знали?

В таком случае, наше «бегство» от войны, которой не было, больше похоже на побег с корабля в самый тяжелый момент. Но зачем они это сделали? Почему не остались жить среди «неверящих», и не попробовали с помощью своих знаний изменить мир к лучшему?

Почему не пытались повлиять на систему изнутри, а предпочли сбежать и ждать, пока конец света опустошит землю, чтобы потом восстанавливать все заново? Это лишено всякого смысла. В глубине души я знаю, что мои родители и остальные взрослые — добрые люди, даже несмотря на их обман. Тогда, как они могли оставаться в стороне, и спокойно наблюдать, как мир саморазрушается? Словно хранили тайну, которую и не хотели никому раскрывать.

Лампочка датчика топлива на приборной панели загорается красным. Стрелка датчика уровня под ней близится к отметке «Е». «Е — значит пусто», — сказал было Майлс, останавливаясь у заправки. Интересно, сколько еще проедет машина, прежде чем заглохнуть?

Единственные здания, которые попадают в поле зрения — сараи вдоль дороги. Я еду еще минут пятнадцать, не спуская глаз со стрелки топлива, и начинаю волноваться, что не доеду до заправки, а застряну где-то посреди Юты. Я не сомневаюсь, что выживу и доберусь до ближайшего города, но если я отправлюсь туда пешком, то стану легкой добычей для своих преследователей, особенно для Уита, который найдет меня, не пройдет и часа.

Я вижу еще один знак выезда на главную дорогу и на этот раз следую его указанию. Сглатывая ком в горле, я сворачиваю на наклонный съезд. После Чтения По я так боялась натолкнуться на Уита, что не увидев большого зеленого автомобиля, вырываюсь на автостраду с чувством огромного облегчения. Но еще больше я радуюсь указателю заправки.

Через пять минут я въезжаю на территорию автозаправочной станции «Шелл», где единственной живой душой оказывается девушка за кассовым аппаратом. Я столько раз видела, как Майлс заправлял машину, что уже разобралась, что к чему. Поэтому, не теряя времени, подхожу к прилавку и протягиваю кассирше стодолларовую купюру. Очки, купленные Майлсом, остались в машине, так что я стараюсь не поднимать взгляд, хотя девушка на кассе на меня даже не смотрит.

Я так нервничаю, что услышав мотор другой машины, готова очертя голову броситься в туалет. Но при виде маленького красного автомобиля и выходящей из него женщины в ковбойской шляпе, я облегченно вздыхаю и возвращаюсь к машине Майлса.

Я бы не осталась здесь, у всех на виду, ни минутой дольше, чем это необходимо, если бы не чувство голода, которое не покидало меня на протяжении двухчасовой поездки, еще с тех пор, как мы с Майлсом подъехали к отелю. Мне понадобилась всего лишь минутка, чтобы забраться в багажник, вытащить несколько яблок, пакетик орехов и бутылку воды. Я бросаю все это на пассажирское сидение и возвращаюсь закрыть багажник, когда слышу знакомое карканье. Поднимаю глаза и вижу, как что-то черное приземляется рядом на ярко освещенной заправке.

По садится на землю и поправляет перья, прежде чем снова каркнуть. Существует лишь одна причина, по которой По мог меня найти — если его отправил Уит. В панике я подбираю птицу и закрываю глаза. И ничего не чувствую. Связи нет.

Лишь затем я замечаю слабый мигающий свет, исходящий от По. Я поднимаю его вверх, чтобы лучше разглядеть и нахожу металлическое кольцо на его лапке с прикрепленной к нему какой-то электронной штукой. Должно быть, это прибор для отслеживания птицы. Уит послал По найти меня и проследует по этому механическому сигналу прямо ко мне.