В груди пылает ярость. Хочется кричать, но вместо этого я крепко сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Я прячусь в норе так долго, как только могу. Наконец, когда я уже не могу терпеть боль в ноге и холод, я шевелю рукой и сдвигаю ветки, под которыми пряталась.

Сев, я оглядываюсь вокруг. Я в полном одиночестве, если не считать удивленной белки, которая начала осуждающе трещать, как только я пошевелилась, ругая меня, за то, что я ее испугала. Откинув в сторону листья и ветки, я осматриваю ногу. Любое прикосновение к ней приносит боль. Лодыжка опухла, но не так сильно, как нога Ном, когда ее зажало автоматической дверью. «Небольшое растяжение» — сказала тогда Эстер, наша врач. Но Ном не могла нормально ходить, и я, наверняка, смогу лишь медленно ковылять через прогалины.

Мои глаза настолько привыкли к темноте, что я легко нахожу большую ветку на земле, ножом из рюкзака очищаю ее от сучков до высоты подмышки и закругляю конец, чтобы не царапался. Я примеряю самодельный костыль и понимаю, что могу перенести на него достаточно веса, чтобы идти с нормальной скоростью.

Я смотрю вперед и вижу горную цепь, резко вздымающуюся из низины в нескольких милях от меня. «Я могу прятаться там до тех пор, пока не буду уверена, что они перестали меня искать» — подумала я, и направилась к горам.

МАЙЛС

Кажется, ей отчаянно понадобился бензин, иначе она ни за что бы не выехала с объездных дорог на главную трассу. Но почему она бросила мою машину? Единственное объяснение, которое приходит мне в голову — Уит нашел ее, когда она заправлялась. Либо он схватил ее, либо она убежала от него пешком.

Мрачные мысли терзают меня. Все, кого она знала, ее предали. Ее наставник, ее родители, а сейчас еще и я. Я не могу себе представить, каково это быть самому по себе, ни на кого не полагаясь и никому не доверяя. Она открылась мне, рассказала о своем странном прошлом. И что сделал я? Переметнулся на сторону отца.

Но…во-первых, он ведь не собирается причинять ей какой-либо вред. Он бизнесмен, а не головорез.

И, во-вторых, она ведь сама, черт возьми, воспользовалась мной вчера вечером. Запудрила мозги поцелуями и накачала наркотой. И все это ради воображаемых фокусов Йары. Что я там вообще наплел ей, пока был «под кайфом»? Что-то про Уита, преследующего ее. И еще та абракадабра о змеях и городе рядом с водой, которую нельзя пить. Которую она ловко истолковала, как реку Снейк и город Солт-Лейк-Сити*.Вообще-то это было неглупо. Я думаю, она очень даже умная. Просто эти галлюцинации про параллельную вселенную смешались в ее голове с реальностью, и это грустно.

(*Солт-Лейк-Сити — дословно переводится, как город на соленом озере.)

Да что со мной не так? Меня турнули из школы прямо перед выпуском, я профукал единственный шанс заслужить уважение отца, и меня влечет к сумасшедшей. Если бы я только мог стереть все и начать с чистого листа. Если бы я не списал на экзамене, я бы сейчас выпустился и готовился.

ДЖУНО

Быстрым хромающим шагом я пересекла пустырь, и теперь стараюсь держаться как можно ближе к деревьям, чтобы моя одинокая фигура, бредущая в море из трав высотой по колено, не была слишком заметной. Впереди, у подножия горы, я вижу стену из деревьев. Спрятаться среди них несомненно будет гораздо легче.

Я изучаю положение луны и созвездий. Сейчас около полуночи.

Устремившись к тоненькому ручейку, вытекающему из лесистого горного склона, я ковыляю к воде. Добравшись, я следую вдоль ручья за линию деревьев, и, лишь спрятавшись в ельнике, припадаю к земле, руками зачерпываю воду и подношу к губам. Водичка ледяная и очень вкусная. Наполнив флягу, я даю себе несколько минут передышки, не забывая, что оставаться здесь надолго, нельзя.

Я откидываюсь назад, устраивая голову на подушке из листьев, и закрываю глаза. Я дышу глубоко, пытаясь восстановить силы, готовясь к несколькочасовому переходу, как вдруг слышу хруст веток. Подрываюсь, хватаю рюкзак, роюсь в нем, и через три секунды уже стою на одном колене, нацелив арбалет на свет, мелькающий между деревьев.

Каким образом люди Уита оказались впереди меня? Я не видела, чтобы кто-то двигался через пустырь в сторону гор. Я опираюсь на колено, прищурив один глаз, и смотрю через металлический прицел арбалета, как вдруг слышу женский голос:

— Не стреляй. Я не причиню тебе вреда.

Я удерживаю палец на спусковом крючке наготове, и наблюдаю за приближением огонька, пока человек не останавливается в пяти футах от меня. Свет ударяет мне прямо в глаза.

— Ага, это ты, — говорит она и переводит луч фонарика себе на лицо. — Видишь? Я просто женщина. А не убийца с топором.

Пока незнакомка приближается, я хватаю самодельный костыль и, опершись на него, поднимаюсь на ноги, не сводя с нее прицела арбалета.

— Похоже, ты повредила ногу, — говорит она, глядя на мой «костыль». — Пожалуй, лучше вернуться ко мне домой. Не легче ли тебе было бы опереться на мое плечо?

— Кто-кто ты? — запинаюсь я.

— Моя мама назвала меня Таллула Мэй, но ты можешь звать меня просто Талли.

Я пристально ее разглядываю. Кто эта женщина, возникшая из-ниоткуда? Не думаю, что она связана с Уитом — во время Чтения я ни разу не видела рядом с ним женщин. А то, как она, скрестив руки на груди, ждет, что я скажу, свидетельствует скорее о нетерпеливости, чем об угрозе. Она снимает капюшон, и по плечам волнами рассыпаются рыжие кудри, длиной до локтя.