Но я уже принял решение и мне плевать, зачем она ему. Я просто сдам ее отцу.

Я позволяю ей командовать, сворачивая по ее указаниям на каждую проселочную дорогу в низинном Айдахо, избегая автомагистралей вблизи реки Снейк. Каждый раз ей приходится перекрикивать радио, которое я врубил на полную катушку, чтобы оно заглушало любые другие звуки.

Мы едем семь часов, пока вокруг нас не опускается голубая дымка сумерек, а силуэты деревьев не начинают казаться вырезанными из черного картона. Впереди переливается неоновая вывеска: «МОТЕЛЬ И БАР ЭЛЬДОРАДО». Я выключаю радио.

— Мы останавливаемся здесь, — сообщаю я, и Джуно не возражает.

Я въезжаю на парковку, где стоит только два полуприцепа и грузовик, и занимаю место напротив конторы. Тощий мужик с волосами, зачесанными на лысину цвета горчицы, берет у меня кредитную карту и дает ключи от комнат 3 и 5. Черта с два я буду спать с ней в одной комнате.

Я возвращаюсь к машине, где Джуно выгружает свой рюкзак из багажника и останавливаюсь, наблюдая через окно, как в соседнем здании пара дальнобойщиков уплетает ужин.

— Твоя комната, — я протягиваю ей ключи, даже не глядя в ее сторону.

Я вытаскиваю свой чемодан и захлопываю багажник, полностью игнорируя Джуно. Она все еще торчит у машины, как будто не знает, как ей найти в отеле комнату с огромной цифрой «3» на двери. Ну и пускай стоит, обойдется без моих услуг. Я вваливаюсь в пятый номер, бросаю чемодан на цветастое покрывало кровати и поднимаю телефонную трубку, стараясь не замечать запах приторного ванильного освежителя в воздухе. Гудков нет. Кто бы сомневался.

Я бросаю трубку, захлопываю за собой дверь и топаю к конторе, где лысеющий мужик смотрит родео по допотопному черно-белому ящику. — Телефон в комнате не работает, — говорю я.

— Телефонный автомат за баром, — флегматично отзывается тот, кивая головой в сторону дальнего угла парковки.

Я нахожу телефон и пару секунд просто разглядываю его, не зная, что с ним делать. Даже не знаю, сколько стоит звонок. Тут на ум мне приходит кадр из старого ТВ-шоу, и я поднимаю трубку, нажимая «0». — Платный исходящий звонок Мюррэю Блэквеллу, — говорю я и диктую оператору папин номер.

— Блэквелл, — раздается папин голос, и оператор сообщает ему, что я на линии. Папа нарочито вежлив, но стоит ей только повесить трубку, как он взрывается: — Где тебя черти носят, Майлс? Я приказал тебе отправляться прямиком домой. Еще четыре дня назад. Если бы я не хотел втягивать тебя в еще большие проблемы, чем сейчас, уже бы позвонил в полицию. Чем ты занимался? Зависал на вечеринках в Сиэтле?

— Я в Айдахо. И я добрался до нее, пап. Я смотрю сквозь стекло на сидящих за стойкой дальнобойщиков. Они оба пялятся на меня, словно я куда интереснее музыкального клипа, орущего из телика над стойкой. Я поворачиваюсь к ним спиной и ссутуливаюсь, пытаясь создать хоть какое-то подобие уединения.

— До кого ты там добрался, Майлс? — раздраженно спрашивает отец.

— Я нашел девушку с Аляски. Она сломала мой телефон и я не мог тебе позвонить.

На том конце провода воцаряется молчание, которое ну очень несвойственно моему отцу. Обычно он всегда реагирует молниеносно и эмоционально, а тут… это сбивает меня с толку.

— Я знаю, это она, пап. У нее звездочка в глазу. Темные волосы, хоть сейчас и коротко подстриженные. Роста в ней 5 футов 5 дюймов и говорит, что зовут ее Джуно. Она жила в апокалиптическом культе хиппи в глуши на Аляске.

Папа прочищает горло. — Она упоминала амрит?

— Какой амрит?

— Амрит — препарат, который я пытаюсь заполучить, — говорит он нетерпеливо.

— Нет. Видишь ли, в чем дело, я знаю, ее внешность подходит под описание той девушки, которую ты ищешь. Но она ею не является. Если ты разыскиваешь промышленного шпиона, то она уж точно ничем таким не занимается.

— С чего ты решил? — спрашивает отец, и в его голосе проскальзывают странные нотки. Это тот тон, который он использует, когда стремится преподать мне урок. Лукавый голос, заставляющий меня самого разбираться в проблеме. Он будто говорит… конечно же, она не работает в фармацевтической компании, но скажи почему.

Мой папа ждет ответа. Я хочу рассказать ему, что она не шпионка, а всего лишь жертва культа, которой промыли мозги. Но я не собираюсь вдаваться во всю эту чушь с Йарой. Так я его лишь разозлю. Я вздыхаю: — Она не работает на фармкомпанию, отец. И в шпионаж не вовлечена. Она всего лишь дикарка из глуши, которая пытается найти своего отца. Если тебе нужен кто-то, чтобы ловил и готовил тебе кроликов, или сообщал время, глядя на солнце — тогда это она. В противном случае…

— Майлс, скажи мне точно, где ты находишься. — Голос отца приобретает деловой тон. Лаконичный. Точный. И не терпящий возражений.